— Она указала пальцем в конец коридора. — Слева комната для тебя, моя рядом. Справа гостиная, но Степка на деревенский манер называет ее залой. А здесь, — Ефросинья кивнула на закрытую дверь, — Наталья обосновалась.

Услышав в голосе женщины тревогу, я нахмурилась.

— Как она?

— Переживает. Очень переживает. Оно и неудивительно в ее ситуации. — Ефросинья печально покачала головой. — Вчера, с тех пор как ты ушла со своим инквизитором, Наташа ни словечка не проронила. Степан пытался с ней общаться — и когда нас сюда вез, и потом, когда рассказывал, что где находится. Да куда там! Молчит, будто воды в рот набрала. А как только он на мотоцикле укатил ночевать к матери, сразу же к себе ушла. От ужина отказалась. Я к ней минут сорок назад заглядывала, предлагала поесть. Сказала — не хочет, а сама лежит на кровати и не мигая в потолок смотрит. — Названая мать взяла меня за руку. — Машенька, ты бы поговорила с ней, а? Я пока пойду вам на стол накрою.

Какая же Ефросинья все-таки чудесная! Повезло мне с ней.

— Скоро будем, — уверенно пообещала я. Подбадривающе улыбнулась и отправилась общаться с Наташей.

Пару раз стукнув костяшками пальцев по дверному полотну, нажала на ручку и зашла в комнату, щедро залитую солнечным светом. Подруга лежала на заправленной постели, свернувшись калачиком.

Горе мое луковое.

Подойдя, я села рядом с девушкой. Ласково коснулась ее роскошных пшеничных волос.

— Не знаю, что мне делать, — не глядя на меня, тихо произнесла Наташа. — Я вижу эту искорку, она теплая, живая. Разве можно ее убить? Но если рожу, бабы меня заплюют, а мать отвернется. Как же, гулящая, принесла в подоле!

Восемнадцатилетняя красавица повернула голову. В ее глазах было столько душевной муки, что мне самой стало тошно.

Я положила руку ей на плечо, легонько сжала.

— Время у тебя еще есть. Какое бы ты ни приняла решение, уверена, оно будет взвешенным и обдуманным. Запомни, пожалуйста: ты не одна. И пусть формально ты слуга княжеского рода Алайских, но на деле я считаю тебя сестрой. Что бы ни случилось, я на твоей стороне.

Судорожно сглотнув, Наташа рывком села и стремительно меня обняла.

— Спасибо, — прошептала она на грани слышимости.

— В семье своих не бросают. А теперь вставай, пойдем завтракать. Дел у нас с тобой сегодня валом.

Наташа отстранилась, посмотрела на меня озадаченно.

— Каких?

— Вот те раз! — притворно удивилась я. — Нам с тобой, сестренка, надо пашни осматривать и экстренно придумывать, чем их засеивать. Иначе на долги по налогам набегут такие пени, что за головы с тобой будем хвататься. Опять же, всякие-разные организационные вопросы на хуторе накопились. Например, медпункта здесь нет. Люди болеют, а помочь им наверняка некому. Я-то не лекарь, но вот вы с Ефросиньей… Кому, как не вам, этим вопросом заняться? И еще я назначила хуторянам сходку в десять на центральной площади. Ты мне там нужна для моральной поддержки. В общем, подъем!

Несколько секунд Наташа сидела и просто хлопала ресницами, переваривая мою прочувствованную речь. А потом вскочила и бросилась к шкафу.

Заметив, с каким сосредоточенным лицом она берет с полки одежду, я про себя довольно хмыкнула. Подруга отреагировала именно так, как и ожидалось.

Оставив Наташу одеваться, я поднялась с кровати и подошла к приоткрытому окну. Какая же красота! Небо — синее-синее, птички где-то поют.

— Ну и что ты там увидела? — строго спросила Наталья. — Пошли, а то до встречи с местными и поесть толком не успеешь.

Я повернулась к уже переодевшейся подруге. Неожиданно душу остро кольнуло. Откуда-то пришло предельно четкое знание: на хуторе совсем скоро случится что-то по-настоящему плохое.

* * *

Одиннадцатый час утра. Карцер Ростовской школы магии

Князь Меньшиков сидел на жестком топчане, откинувшись на прохладную бетонную стену, и смотрел в пустоту перед собой. Ничего интересного там, конечно же, не было. Карцер — это каменный мешок, тускло освещаемый одинокой лампочкой. Единственный путь наружу — через дверь, иначе отсюда выйти невозможно. Развлечений для проштрафившихся студентов-инквизиторов здесь не предусмотрено.

Алекс обреченно вздохнул, прижался затылком к стене и закрыл глаза.

Два месяца. Шестьдесят один день. Тысяча четыреста шестьдесят четыре часа. Сидеть взаперти, еще и так долго, приятного мало. Но он ничуть не жалел, что помог Маше обрести нужные знания. К тому же князь отдавал себе отчет, на что шел: в этих «чудесных апартаментах» ему уже доводилось бывать. Давно, еще на первом курсе. И, само собой, из-за Фила.

Как-то в ресторане этот любитель женщин чересчур навязчиво оказывал знаки внимания одной красотке. Ее спутнику это не понравилось, все закончилось грандиозной потасовкой, Филя угодил в больничку со сломанной ногой. Алекс же, как лицо не пострадавшее, но участвовавшее в кулачных боях, отправился сюда.

Так что ограничение свободы — фигня. Главное, чтобы, пока он тут прохлаждается, с Машей ничего не случилось.

Две глубоких вертикальных складки пролегли между бровей инквизитора. О помощи и негласном пригляде за княгиней Алайской он успел договориться с надежным человеком, тот не подведет. И все же на сердце было неспокойно.

Послышался противный скрип специально не смазываемых петель. Алекс повернул голову на звук и тут же слетел с топчана, вытягиваясь по стойке смирно.

— Тебе так понравилось здесь отдыхать? Решил перед выпуском вспомнить былое? — беззлобно спросил верховный инквизитор, входя в мрачную комнатушку.

Не отвечая на риторические вопросы, Александр не отводил пристального взгляда от Егора Дмитриевича. Почему он пришел сейчас? Что-то произошло? Или должно произойти?

Визитер усмехнулся с седую бородку.

— Ну что, ученик, мне начинать плести словесное кружево или, как всегда, предпочтешь разговор начистоту?

— Второе.

— Я и не сомневался, — обронил Егор Дмитриевич. — Ты сядь, а то мне смотреть на тебя неудобно, шея затекает. Вымахал, каланча.

Александр выполнил просьбу, уже не сомневаясь: походу, случилось или случится что-то очень серьезное. И следующие слова Егора Дмитриевича подтвердили его догадку.

— Твои иногородние коллеги сегодня трудятся в поте лица с четырех утра: по всей территории империи открылось множество аномалий. В течение получаса в самом Ростове и близ него также ожидается серия прорывов. Как тебе известно, по протоколу сотрудники инквизиции ликвидируют аномалии от высшего класса к низшему. На прорыв в хуторе Большой Лог они прибудут спустя пятнадцать минут. Раньше никак. Хочешь выйти отсюда и помочь княгине