было в ранении, но он «поехал» назад, к двери, под мощью заклинания, всё ещё напиравшего на него. И разносившего мою лавку.

Гремела разбитая посуда – мои любимые фарфоровые чашки, купленные у старьёвщика, теперь лежали на полу разбитые на осколки, трепетно изучаемые мной книги падали из шкафов, пучки трав и склянки с зельями кружились и падали под порывами шквального ветра.

А про меня – так вообще все забыли, похоже.

Первую свою естественную реакцию – завизжать – я подавила.

Вторую – броситься в укрытие – тоже.

Потому что эта коза белобрысая решила колдовать в МОЕЙ лавке. Это МОЙ дом! И хулиганить я тут не дам.

Так что пока они шипели и рычали друг на друга, я, обернувшись, нашла сковороду – тяжёлую, чугунную, с удобной ручкой. Ту самую, на которой я ещё утром жарила яичницу.

И с превеликим удовольствием, с оттяжкой и наслаждением, вмазала этой высокомерной засранке по затылку. Главное – силу рассчитать, и не убить, хотя я думаю, меня оправдают.

Ба-а-а-а-ах!

Глухой, сочный звук, будто по спелому арбузу ударили, был едва слышен в этом хаосе из магии и моих вещей.

В первые доли секунды ничего не произошло, и я даже успела испугаться, что может быть голова Беллы сама чугунная, раз уж девица умом и сообразительностью не очень отличалась.

Но потом Белла ахнула, а я выдохнула с облегчением. Чёрный вихрь тут же рассы́пался в воздухе, как дым. Девица пошатнулась, сделала неуверенный шаг в сторону, будто пытаясь удержать равновесие, и рухнула на пол, как мешок с мукой.

К сожалению, Теон тоже упал.

Глава 7

Он не издал ни звука. Его ноги просто подкосились, и он упал сначала на колени, вцепившись в стол, а потом медленно, как подкошенный дуб, завалился набок.

Я замерла, сжимая сковороду.

М-да. И что делать? Бежать или остаться?

С одной стороны – ну вот, я только что оглушила (надеюсь) агента тайной службы и, возможно, спасла жизнь канцлеру. Или, наоборот – помешала законному аресту?

С другой – если Белла очнётся первой, мне точно не поздоровится. А значит, для начала надо её обезвредить.

Я схватила с полки моток шпагата, которым я обычно перевязывала травы, и, не церемонясь, перевернула стерву на живот, завела руки за спиной и максимально плотно и тщательно замотала пальцы, так что получился кокон вместо ладоней.

Чтобы гадина своими погаными лапами больше не колдовала! Потом прихватив половую тряпку, соорудила из неё и шпагата кляп. Да, придётся потом тряпку выкинуть, ну что ж, бывает.

– Вот так-то лучше, – переходя к ногам, с мрачным удовольствием процедила я.

Ноги связала тем же шпагатом, перекинув петлю между лодыжек. Для верности всю конструкцию прикрепила к ножке стола – пусть «гусеничка» полежит и подумает о своём поведении, когда очнётся.

Хотя какая она гусеничка, они же милые! Слизняк она или пиявка. Не, пиявка полезная. Мммм… будет личинка майского жука – вот они самые противные, как по мне.

– А теперь, дорогуша, – я шлёпнула её по щеке, проверяя, насколько крепко она отключилась, – если проснёшься раньше времени, получишь вторую порцию воспитания чугуном.

Белла не отреагировала. Отлично. Теперь – Теон.

Я осторожно подошла к нему, присела на корточки и ткнула пальцем в плечо.

– Эй, канцлер, ты живой?

Он не ответил. Но дышал – грудь поднималась, пусть и неровно. На его рубашке там, куда ударил вихрь, ткань почернела и обуглилась, а под ней виднелась страшная рваная рана.

Я скривилась.

– Ладно, канцлер, ты мне вроде как мужчина неплохой, судя по тому, что эта мразь на тебя напала, а значит, я попробую помочь. Для начала почистим рану, посмотрим, что там эта гадина натворила, – рассуждала вслух я, пока собирала по полу свои зелья.

Рана, конечно, выглядела… неестественной. Края будто обожжены, а изнутри сочилась не просто кровь, а что-то тёмное, густое, будто чернила.

– Ну и дела… – пробормотала я, смачивая бинт в воде, чтобы промыть рану.

Только собралась приложить его к ране – как Теон резко распахнул глаза.

Я взвизгнула и шарахнулась назад.

Его зрачки стали узкими, как у кошки. Вертикальными. И… светящимися тусклым золотистым светом, будто в глубине его глаз горел огонь.

– Т-Теон?.. – неуверенно позвала я.

Он не ответил.

Вместо этого его тело дёрнулось – резко, неестественно, будто им управляли не мышцы, а какие-то невидимые нити. Он сел и повернул голову в сторону Беллы. Посмотрел, странно дёргая шею, словно нюхая воздух.

Повернул голову ко мне. Его глаза – всё ещё странные, остекленевшие, с вертикальными зрачками – остановились на мне. Он наклонил голову набок, будто изучая меня.

Его движения были настолько до жути отрывистыми и механическими, что я замерла. Что за чертовщина?!

– Теон? – снова позвала я. – Ты как?

Мужчина резко повернул голову на другой бок, продолжая сверлить меня взглядом. Если честно, он не выглядел агрессивным. Скорее… настороженным. Как зверь, почуявший опасность.

– Теон, ты… в порядке? – опять спросила я.

Ни ответа, ни реакции.

– Теон, послушай, тебе нужно лечиться, – попыталась я до него достучаться. – Ты истекаешь…

Мужчина встал. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Ещё бы – из раны продолжала течь чёрная кровь! Но он упрямо шагнул – и встал между нами с Беллой. Медленно поднял руку, указывая на меня, потом на дверь.

– Ооо… – изумлённо протянула я. – Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Опасность, – металлическим, будто чужим голосом проговорил мужчина. – Уходи.

– Но это мой дом! – возмутилась я.

– Уходи. Я не смогу долго защищать тебя. Я умираю, – отчеканил Теон.

Будто в подтверждении своих слов он качнулся, а из раны хлынула кровь – в этот раз уже обычная, алая.

– О чёрт! – я бросилась к нему, едва успевая подхватить его под руки.

Он, конечно, всё равно рухнул, всей тяжестью навалившись на меня.

– Ой, зараза, – натужно выдавила я и закашлялась. – Ну ты и… тяжёлый…

– Уходи, исти…

Мужчина недоговорил – просто замолчал на полуслове.

– Ну уж нет, дудки, товарищ тайный агент. Ты не умрёшь, канцлер, не в мою смену.

Глава 8

Пыхтя и ворча, как дикобраз, я вылезла из-под Теона и с трудом, но всё же перевернула его.

Его дыхание было прерывистым, а зрачки вернулись в норму,