Последние слова господина Крида звучат для меня, как приговор.

Поднимаю взгляд на мужчину, и хриплым голосом спрашиваю:

— Я умру, меня казнят?

— По идее, мы обязаны это сделать, так как мы уже нашли все доказательства вашей вины, да и совет потребует от нас незамедлительного исполнения договора… но, — зеленый свет становится ярче, от чего я, тут же опускаю взгляд чуть ниже, и вижу обыкновенные человеческие мужские губы, немного тонкие и недовольно поджатые, а еще гладко выбритый подбородок и скулы, а внутри у меня все вибрирует от надежды и недосказанности.

Зеленоглазый, видимо тот еще садист, потому что замолкает на несколько мгновений, заставляя меня, умереть и воскреснуть мысленно, раз десять как минимум, а еще вспомнить в деталях, как умирал тот самый политик, на глазах у всего мира. И не выдержав пытки тишиной, я сдаюсь первой, и дрожащим голосом спрашиваю:

— Но, вы можете этого не делать, так?

Господин Крид отворачивается от меня, устремляя свои зеленые «прожектора» куда-то в сторону и освещая тем самым, как оказалось самую обыкновенную серую стену.

А до меня сейчас очень медленно доходит то, что похоже, господа менусы, чего-то хотят. И инициатива должна исходить от меня меня, а не от них.

Смотрю на свои руки и начинаю очень медленно прощупывать почву:

— Я могу хоть чем-то помочь? Хоть, как-то попытаться загладить свою вину? — говорю осторожно, тщательно подбирая каждое слово. — Деньги ведь я не потратила, там даже проценты какие-то есть. И возможно, — мой голос неожиданно становится очень хриплым, и мне приходится прочистить его, — возможно, я как-то смогу загладить свою вину? — и тут же чуть подаюсь вперед, и перехожу на шепот, — пожалуйста, если есть что-то… что угодно, что я могла бы для вас сделать, то я на всё согласна.

Красноглазый откидывается в своем кресле назад, невольно привлекая мое внимание, и с ленцой в голосе произносит:

— На всё?

— Д-да, — осторожно киваю, и смотря на тонкие длинные пальцы, которыми мужчина задумчиво и очень медленно перебирает по столу, тут же быстро добавляю: — все, что в моих с-силах, но на иное преступление не пойду.

Потому что понимаю, что иначе меня однозначно казнят.

— Есть один выход, — устало вздыхает красноглазый, и повернув ноутбук обратно к себе экраном, начинает там что-то кликать мышкой, — но мне кажется, что ты сама откажешься, когда узнаешь подробности.

— Я, — сглотнув пару раз, и вновь прокашлявшись, расправляю плечи, и чуть приподнимаю подбородок, — готова узнать подробности.

— Что ж, — губы господина Оранта, опять кривятся в подобии улыбки, — всё очень просто, ты можешь отработать свою вину, став добровольно на пять лет нашей личной с господином «арвиэ».

Нахмурившись, смотрю на мужчину и жду продолжения его рассказа.

Поняв, что я ничего не поняла, красноглазый опять устало вздыхает, и демонстративно посмотрев на часы, словно он уже давно куда-то торопится, а тут я его задерживаю со всякими глупостями (подумаешь жизнь, какой-то никчёмной неудачницы), начинает пояснять:

— Арвиэ, переводится дословно, как кормящая. Ты будешь кормить меня и господина Крида в течении пяти лет энергией своей души, абсолютно добровольно. Для этого мы заключим с тобой магический контракт, который ты подпишешь своей кровью.

От неожиданности я непроизвольно икаю, и под пристальными взглядами обоих мужчин, зарываю свой рот ладонью, потому что наружу так и просятся слова о том, что я как бы уже давно не девственница, и душа у меня совсем не невинна, и далеко не чиста…

Но вспомнив о брате, я проглатываю свою глупую шутку, и убрав руку, четко и уверено спрашиваю:

— Где подписывать?

Глава 2

— Я бы, на вашем месте сначала его почитал, — безэмоционально отвечает господин Крид.

А в это время господин Орант, достает откуда-то из-под стола, самые обыкновенные формата «А4» скрепленные, такой же самой обыкновенной скрепкой, листы, и кладет их на стол, с моей стороны.

— Читайте, только побыстрее, — недовольно сверкнув алым светом, как мне показалось в сторону своего коллеги, торопит меня «красноглазый», и откинувшись на своё сиденье, демонстративно смотрит на свои часы на запястье.

Сглотнув несколько раз, торопливо встаю, и сделав пару шагов забираю документ со стола, а затем вернувшись обратно, сажусь в кресло, и пытаюсь вчитаться в прыгающие от страха перед глазами, строчки.

Глаза до сих пор слезятся, света недостаточно, поэтому буквы расплываются. И поняв бессмысленность всего происходящего, я перевожу взгляд на господина Оранта, и спрашиваю:

— Покажите, как и где подписать?

— Вы же даже не прочитали, — на этот раз в голосе господина Крида я четко улавливаю раздраженные и недовольные нотки.

С удивлением смотрю на мужчину, и уже открываю рот, чтобы попросить, о том, чтобы свет сделали более ярким, и дали мне время, а еще лучше место для уединения, где я могла бы изучить документ более детально, но в разговор вмешивается господин Орант:

— Вот, специальное перо, — он кладет на стол обыкновенную немного пузатенькую автоматическую ручку. — Возьмите его в руку, так, как вам удобно, и не пугайтесь, оно само сделает укол и возьмет ровно столько вашей крови, чтобы вы смогли вывести вашу подпись на каждой страничке договора в низу, сразу под текстом.

Опять встав с кресла и сделав пару шагов от него, я с нескрываемой опаской беру ручку двумя пальцами, ожидая болезненного укола, но пока ничего не происходит, и в нерешительности застываю, разглядывая необычный предмет.

— Кладите договор на стол, берите ручку поудобнее, и начинайте подписывать, в этот момент артефакт и возьмет вашу кровь, и не беспокойтесь, заражения не будет, артефакт автоматически стерилизует место укола, и одновременно обезболивает. — И небрежно добавляет: — Поверьте, нам нет смысла портить свою еду.

Неуверенно кивнув, делаю все по инструкции менуса, и когда начинаю писать, чувствую легкий укол. Даже комары кусаются больнее, поэтому я уже более смелее вывожу свою подпись на каждом листе, нисколько уже не удивляясь тому, что подписываю контракт действительно кровью. Причем чернила мгновенно впитываются в листки и высыхают.

Страниц в договоре оказалось целых десять.

И как только я ставлю подпись на последней странице, господин Орант, тут же забирает из моих рук артефакт, и повернув договор, так же, как и я начинает подписывать каждую его страничку.

— Присядьте, — командует мне второй менус, пока я мнусь перед мужчинами не зная, что делать дальше, и совершенно не понимая, на что себя обрекла. Да и, откровенно говоря, мне пока что-то очень плохо думается, поэтому я просто стою и рассматриваю