временным носителем, — с брезгливостью и неким недоумением, оглядывая убогую комнатушку, Орант все же нашел взглядом кресло с чистой накидкой, и сделав пару шагов, в него плюхнулся.

Последние эмоции боли и тоски девчонки ударили по нему с такой силой, что он до сих пор не мог понять, почему умудрился сам не отключиться. А еще — как это создание умудрилось пробить его ментальный щит, который он строил и наращивал не одну сотню лет?

— Такое возможно, что ли? — Крид посмотрел на Оранта с изумлением.

— Учитывая то, что она до сих пор человек, то да, — развел руки в разные стороны его лучший друг и маг разума. — Кто-то занял её тело на несколько часов, и совершил кое-какие манипуляции. А именно, сходил в банк, завел расчётный счет, и перевел один миллион евро на него, а затем… — маг, запустил пальцы в свои непривычно короткие волосы, все же в этом мире не принято носить длинные, особенно политикам его уровня, — а затем, куда-то изчез.

— Эм… — кхекнув и почесав переносицу, Крид решил приземлиться на кровать, отмечая краем глаза, что комнатушка, хоть и убогая, но очень чистая, — а деньги?

— А деньги, видимо оставил? — пожал плечами маг разума. — Надо ехать в банк и проверять — это первое. А второе, я так и не понял, кто из наших побывал внутри неё, умудрившись не сожрать душу, поэтому надо брать её с собой.

— А что сейчас выяснить не получилось, что ли? — Крид посмотрел на своего друга с возрастающим недоумением. Последний раз он видел его в таком уставшем состоянии, четыре года назад, когда его тело погибало от нехватки энергии в мире Аиш.

— Нет, её разум не выдержал, как видишь, — Орант небрежно махнул рукой на лежащую на полу девчонку. — Значит мне придется еще раз покопаться у неё в голове.

— Ты её в овощ превратишь, если уже не превратил, она же потом станет не пригодна в пищу, — поморщился Крид.

Он дорожил каждой душей в этом мире, так как хотел задержаться тут на более долгий срок.

— Нет, не превратил, — качнул головой маг разума. — И попытаюсь не превратить. Есть у меня кое-какие экспериментальные методы. Поэтому берем её с собой.

— Ладно, — вздохнул стихийник, вставая и подхватывая на руки девчонку, и перекидывая через плечо, словно мешок, — берем, так берем, ты сам как, идти сможешь?

— Смогу, — кивнув, Орант поднялся на ноги, и поморщился от легкого головокружения. — Надо еще к соседям заглянуть.

— Да что с ними может случиться, проснуться сами, — Крид недовольно посмотрел на еле держащегося на ногах друга, и кивнул головой на выход, — пошли уже из этого гадюшника.

— Наверное, ты прав, — осторожно сделав шаг, маг разума понял, что его сил действительно хватит лишь дойти до машины, кажется, он перестарался и не оценил своих сил.

И опять мужчина посмотрел на девчонку, что сейчас без сознания висела на плечо его друга, с недоумением. А затем, мысленно встряхнувшись пошел вслед за ними.

Выйдя из подъезда и убедившись, что на улице достаточно темно, и почти никого нет, из-за холодной погоды, Орант на всякий случай, еще и накинул заклинание отвода глаз на их троицу. Меньше всего магам нужна была паника и общественные волнения.

Хотя маг разума подозревал, что эта девчонка мало кому интересна в этом районе, но лучше пере бдеть, чем потом опять разбирать последствия их неосторожных действий.

Закинув девчонку на заднее сиденье, Крид проследил за тем, как его друг еле забрался на пассажирское, а сам сел за руль.

Можно, конечно, было взять с собой Гоя — их бессменного и верного низшего, но в этом мире Криду вдруг понравилось ездить за рулем самому, конечно, это были желания предыдущего владельца тела, но маг не заморачивался этой особенностью. А просто делал так, как уже хочется ему… К тому же Гой, никогда не умел держать себя в руках, все же низший, есть низший, и попросту мог сорваться и убить девчонку. Но она, как показала практика, им еще нужна.

* * *

Просыпаюсь от резкого запаха, и открыв глаза, сразу же их зажмуриваю, прикрыв для надежности еще и ладонями лицо.

Голова трещит, так, будто я несколько дней беспробудно пила. Не скрою, был в моей жизни подобный опыт, которым я не очень особо горжусь. Но мне тогда казалось, что только так я смогу заглушить свою боль и тоску по Сашке Мердякову, что бросил меня, ради более выгодной столичной партии. И было мне тогда всего семнадцать лет. Дура, короче говоря, была. Наивная влюбленная дура. Чуть от интоксикации не померла. Спасибо девочкам — соседкам по комнате, вовремя меня в больницу отправили, под капельницу, еще и к знакомому врачу, который мой позор не стал отражать ни в каких документах.

А ведь именно из-за Сашки, я и рванула в Питер поступать, в пух и прах разругавшись с отцом. У нас же Мердяковым любовь была аж с первого класса. Я думала, вместе выучимся, работу найдем и заживем в северной столице. А оказалось, что у Сашки были совсем иные планы, и я в эти планы никак не вписывалась. Господи, десять лет уже прошло, столько воды утекло, а я до сих пор об этом предателе и мерзавце, которому подарила свою девственность, и из-за которого наговорила отцу всяких гадостей, не могу забыть…

— Госпожа Смолина, вы очнулись? — вырывает меня из воспоминаний о детской любви, незнакомый грубый мужской голос, и я неосознанно убираю ладони и открываю глаза.

Мозг из-за дикой боли, не сразу начинает нормально работать. Все происходящее отмечает штрихам и размазанными деталями.

Осознаю себя сидящей на не удобном деревянном стуле, с подлокотниками, в очень темной комнате. Передо мной стоит стол, с лампой, из которой льётся очень тусклый свет. За столом сидит мужчина и его глаза светятся ярко-алым светом.

«Менус», — доходит до меня, не самая приятная мысль. Тот самый, что недавно копался в моих мозгах.

Головная боль усиливается, и я резко перевожу взгляд в сторону.

Еще один мужчина стоит рядом, присев на стол с боку и скрестив руки на груди. Его глаза светятся ярко-зеленым светом. Их лица из-за яркого света, рассмотреть не получается.

— Да, — отвечаю шёпотом, и тут же начинаю кашлять.

Во рту все пересохло, в голове взрываются маленькие взрывы, от которых на глазах невольно выступают слезы.

— Выпейте, — доносится до меня грубый голос, — боль утихнет, и станет легче.

Открываю глаза и вижу перед носом стакан с водой, в котором растворяется шипящая таблетка. Наверное,