жить полной жизнью. Еще бы была возможность ею жить. Это из провинции жизнь москвича кажется усыпанной цветами, а по сути – скукота дикая! До леса далеко, река есть, но ни искупаться, ни рыбы половить. Особенно в этом времени. Особенно осенью, когда Москва выглядит особенно не очень. Серая, сырая, грязная и скучная. Хоть рисованием занимайся.

«А не спеть ли нам песню? Нет, не спеть!» - даже на гитаре неохота тренькать! А скоро осенние каникулы, и еще больше свободного времени, хоть в кино иди, честное слово! В кино его уже звали товарищи, даже от пары одноклассниц поступали завуалированные намёки. Мол, девочка была бы не против, если бы он, Тимур, сводил её у кино и покормил мороженым. Какая польза от этого будет самому Тимуру, девочки не пояснили. Скорее всего, восьмиклассницы сами не представляли, какая ценность в том, что Тимур будет «ходить» с одной из них.

О! «Восьмиклассница»! Пальцы сами начали наигрывать полузабытый мотив, а в голову всплыла пара строк:

«Пустынной улицей вдвоём с тобой куда-то мы идём.

И я курю, а ты конфеты ешь.

И светят фонари давно, ты говоришь: «Пойдём в кино»

А я тебя зову, м-м, в кабак, конечно!»

Мдяяя, восьмиклассница! Находясь в теле школьника в этих самых временах, о которых пелось, Тимур понимал всю нелепость текста, экзистенциональный разрыв между автором и героиней песни. Ему только сейчас пришло в голову, что песенка-то пародийная, высмеивающая такую глупость как мутки с сопливыми школьницами. Типа, взрослая половозрелая мужская особь прогуливается с пацанкой, у которой в голове детство, а в попе ветер (или наоборот), из самого важного в жизни трояк по географии. Кстати, у Тимура по ней тоже трояк. И если Чирков пойдет в кино с девочкой из своего класса, то будет выглядеть совершенно естественно, а чувствовать себя ровно как рассказчик из этой песни.

Вот если бы пошёл с десятиклассницей, у-м-м-м, десятиклассницей! Так, откуда такие мыслишки, отставить эротические фантазии немедленно! Организм, получивший за эти полгода вздрючку мужским мозгом и физкультурой в повышенном объеме, явно ускорил возмужание самого себя. С другой стороны, четырнадцать лет – вполне себе нормальный возраст для начала функционирования половой функции. «Надо повнимательнее посмотреть, что там у меня под носом происходит» - дал себе задание Тимур и пощупал пальцем, не наткнётся ли палец на первый пушок. Робкий и такой незаметный, что прямо невидимый.

Разглядывание отражения в зеркале показало, что никакой растительности под носом пока не видать, брить тем более нечего. Оттянутые штаны с трусами дали понимание, что и там пока с растительностью не богато. Ну и ладно, он потерпит, решил для себя Тимур. Время есть, ресурсы тоже – такого красавчика из себя вырастит, все девки его будут. Именно сегодня он решил, что ему непременно нужны все девки. Не сию секунду и не все прямо для этого самого, а чтоб было из кого выбрать. Не единственную на всю оставшуюся жизнь, а несколько потенциальных партнерш для лёгкого ни к чему не обязывающего комсомольско-молодёжного секса.

Еще один звоночек в пользу своевременности решения о становлении Тимура как секс-символа: отец этого тела летом порывался поговорить о взрослении. Тимур тогда не был настроен на политесы, а потому весьма бесцеремонно оборвал мнущегося и теряющегося мужчину:

- Ты про уголовную ответственность или про половую жизнь?

- Что, про какую ответственность? – Аж вздрогнул отец Павел.

- Ну что с четырнадцати лет наконец-то наступает уголовная ответственность за тяжкие преступления, что надо соизмерять свои действия, не вестись на уговоры всяких подонков вступить в их шайки-лейки или постоять на стрёме. Ты про это?

- Нет, я про другое. Как ты выразился, про половую жизнь. – Взрослый серьёзный образованный мужчина растерял остатки решимости и не мог подобрать слова про пестики и тычинки применительно к своему сыну. Это вам не похабными историями в трудовом коллективе делиться. Тут всяко может статься, не дай бог сын спросит обвиняюще: типа, у вас с мамой тоже такое было?! Как не стыдно, а еще коммунист!

- А, про половую, тогда понятно. Можешь поставить галочку, что провёл инструктаж. Про презерватив как средство контрацепции и защиты от венерических болезней, про беспорядочные связи как форму досуга и про строительство ячейки общества только после института, потому как ранний брак подрывает веру в свои силы и материальное благополучие.

- А ты откуда всё это знаешь? – Не удержался отец.

- Оттуда. Видения будущего, - продолжил Тимур, - слава богам, не моего, вообще.

- А про своё что-то знаешь?

- Не, говорю же, масштаб личности не тот. Про Брежнева видел, он по идее через два года должен умереть.

- Ты поэтому фокус со спором провернул? Думаешь, твой бог прикроет?

- Да чёрт его знает, вдруг. Пятьдесят рублей не такие большие деньги, чтоб не попытаться и не рискнуть. Может, не так кисло всё выйдет, если Ильич не скукожится так рано.

- А там, в будущем, всё сильно не очень? Хотя знаешь, лучше не рассказывай.

- Это да. Во многом знании много печали.

- По тебе незаметно, что ты, Тимур, сильно печалишься.

- Ну… Знания как бы отвлечённые, вроде «Песни о Вещем Олеге».

Тимуру-Василию не хотелось рассказывать отцу, что вся его жизнь прошла под знаком знания о развале страны, было время свыкнуться. Да и не видел он ничего такого, из-за чего было бы сильно жаль утраченное. Если только оптимизма народного жаль, его уверенности в завтрашнем дне. Ну и чувства локтя, ощущения, что все дети в стране общие, готовности ко всему плохому на фоне веры во всё хорошее. В том обществе, из которого он недавно выбыл, всего этого не имелось. Страна, прошедшая через страшные потрясения, словно забыла те жуткие годы и хотела только сладко есть да мягко спать. Василий судил об этом по себе и своим знакомым.

Так вот и закончился его летний секс-ликбез, проведенный батей для галочки. На самом деле, для Олечки, перед которой он испытывал некую вину за свою неготовность воспитать сына по-мужски.

Глава 3 "Михаил Светлов"

Привычки иногда давят, диктуют нам наши действия, делая нас предсказуемыми. А иногда помогают не отвлекаться на мелочи вроде каждодневного выбора. Если у тебя нет предпочтений в одежде, то ты сначала зависнешь в магазине готового платья, раздумывая о цвете и покрое лапсердака, а потом станешь каждое утро подвисать перед гардеробом, принимая решения, во