пальцем по широкому подбородку и задал следующий вопрос:

— Что насчет стирки и уборки?

Только этого не хватало! Я никогда не была хорошей хозяйкой и не любила домашние дела. Вот и сейчас искренне надеялась, что мне не придется обстирывать все поселение.

— Понятно, — протянул Босс, понимая по моему длительному молчанию, что мне это не подходит. Он откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по столу, раздумывая, куда бы меня пристроить.

— Рыбалка?

— Нет.

— Охота?

— Нет.

Герман подался вперед, устремив на меня пристальный взгляд.

— Варвара, ты должна понимать, что мы не можем позволить себе содержать лишний рот. Без какой-либо отдачи. Каждый житель Логова занят делом. Полезным для общества. Вот и ты…

— Рейнджером, — неожиданно для нас обоих выпалила я. — Я хочу стать рейнджером.

Черная бровь Босса вновь поднялась. Ах, Герман Сергеевич, я сама себе нередко удивляюсь.

Я опустила взгляд, томительно ожидая, пока он хоть что-то скажет.

— Ты убивала тварей?

— Да! Однажды.

— Как это произошло?

— Мы с моим… другом… оказались в маленьком магазине. Там на нас напала одна из тварей. У меня не было выбора.

— Хм.

Он сомневался, и его нельзя было в этом винить. За время болезни я сильно похудела и осунулась. Я выглядела скорее жалко, чем воинственно, и никогда не была бойцом. Зачем я вообще сказала, что хочу быть рейнджером⁈ Но я не представляла, чем еще могу помочь Логову. А что, если меня выгонят за ненадобностью?

— А людей? Людей ты убивала?

Светлые глаза впились в меня с такой настойчивостью, что мне захотелось спрятаться, убежать. Хотелось ответить «нет», но Герман определенно смог бы различить ложь. Я отвела взгляд и ответила:

— Да. Однажды.

Образ мертвого Горелова с разрезанным горлом встал перед глазами. Я часто заморгала, стараясь отогнать видение, преследовавшее меня и наяву и во снах. Тогда я впервые убила человека. Пусть он был ублюдком, но все же человеком.

— Даже так? — Герман ухмыльнулся. — Может, ты и стрелять умеешь?

— Умею.

Хоть что-то я умела. Сейчас, под давлением Босса, я казалась самой себе ничтожеством, и мне это не нравилось.

В кабинете вновь воцарилось молчание, от которого мне стало неуютно. Хотелось встать и уйти, хлопнув дверью. За наш недолгий разговор я порядком устала от расспросов и тяжелого взгляда. Когда я уже решила наплевать на все и удалиться, Босс сказал:

— Я даю тебе испытательный срок — неделю. За это время ты покажешь, на что способна.

Неприятные мурашки пробежали по телу. А если его не удовлетворят мои способности? Что со мной будет дальше? Неизвестность угнетала и пугала.

— Иди на стрельбище и найди Вету. Она будет твоим куратором.

— Кто это?

Герман проигнорировал мой вопрос и продолжил:

— Жить будешь пока в общежитии, потом видно будет.

— Где оно находится? И что будет видно?

— Я что, похож на службу поддержки? Все вопросы к куратору. Свободна.

Босс принялся листать какие-то бумаги, моментально потеряв интерес к нашему разговору, а я стояла красная от злости. Вот урод. Мог бы быть и повежливее. Я поспешно удалилась из его кабинета, даже не представляя, кто такая эта Вета и где находится стрельбище.

Я вышла из здания и чуть не споткнулась о пробежавшую мимо черную кошку. Этого цвета сегодня было слишком много — он мне порядком надоел. Она злобно зашипела на меня и скрылась в кустах. Хорошо, что я не верила в приметы.

Остановив первого попавшегося человека, спросила дорогу к стрельбищу, как найти Вету и отправилась к небольшой поляне на краю поселения. Открытая площадка состояла из нескольких зон, оборудованных мишенями, столами и препятствиями для тренировки точности стрельбы.

На одной из площадок проходил урок — молодая женщина на вид лет тридцати в кожаном костюме строгим голосом объясняла трем парням правила безопасности. Меня поразило то, как она похожа на Германа: возрастом, ростом, холодными глазами. Только темные волосы Босса лежали аккуратной прической, а у нее были короче и торчали в разные стороны.

Она мельком взглянула на меня и продолжила рассказывать ученикам, как правильно обращаться с оружием. Я терпеливо дожидалась, когда закончится лекция. В любом случае выбора не было — идти некуда.

Спустя некоторое время черноволосая девушка распустила подопечных и принялась чистить автомат, лежащий на столе, делая вид, будто меня не существует. Я подошла сама.

— Добрый день. Я Варвара Романова.

Мое приветствие осталось без ответа.

— Вы Вета? — спросила я, хотя внутреннее чутье подсказывало, что это она и есть.

Никакой реакции.

— Герман сказал подойти к вам.

Она подняла голову и взглянула на меня как на полное ничтожество. Да что с этими людьми не так⁈ Когда Агент П. вещал по радио про Логово, мне представлялось уютное место, где люди поддерживают друг друга. Герман и Вета оказались полной противоположностью моей фантазии. От них хотелось уйти, скрыться и никогда не встречаться вновь, не видеть этих почти прозрачных ледяных глаз.

Пауза затянулась. Наконец, тяжело вздохнув, Вета произнесла:

— Гера снова придумал тупое кураторство?

— Знаете, — сжав зубы, процедила я, — вы мне тоже особо не нравитесь. Ваше гостеприимство, — пальцами изобразила воздушные кавычки, — мне порядком надоело. Я не нахлебница. Я хочу работать, как и все. И не понимаю, почему вы и Герман относитесь ко мне как к отбросу общества.

Закончила я тираду на повышенных нотах. Эмоции били через край. Я устала от пренебрежительного отношения, хотела обрести свой уголок и, в конце концов, поесть.

Я ожидала, что Вета разозлится, станет кричать в ответ и, возможно, вообще попросит меня удалиться. Но она склонила голову набок и улыбнулась, сверкнув белоснежными ровными зубами. В светлых глазах промелькнули веселые искорки.

— Ах, какая прыть! Какой характер! Ты далеко пойдешь, птичка.

Моя злость сошла на нет. У собеседницы не осталось ни капли негатива. Наоборот, она казалась расположенной ко мне. При общении с некоторыми людьми все же необходимо показывать коготки. Удивительно, но доброта и уважение не всегда работают.

Вета представилась, протянула мне руку и крепко пожала мою. Сильная дама со стальным характером. «С ней лучше дружить», — решила я для себя.

— Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь жить, — предложила она.

Вета отвела меня к бытовке, напоминающей больше контейнер или склад, чем жилое помещение. Внутреннее убранство оказалось весьма скудным: двухъярусная деревянная кровать, тумбочка, да облезлые стол со стулом. Под потолком грустно висела лампа накаливания без абажура. Общую картину моего нового жилища дополнял влажный спертый воздух, царивший здесь несмотря на открытое небольшое окно.

— Герман говорил, что я буду жить в общежитии, — сказала я.

Я надеялась, что