взвизгнул и пустился в галоп, нарезая круги по ветхой комнате. Вслед за Грошем вздымался пыльный след, а сам он совал любопытный пятачок куда только можно.

— Грошик, стой! — вскрикнула, когда розовый вихрь промчался по сундуку и колченогому стулу и взметнулся на подоконник, на котором стоял давно засохший цветок в глиняном горшке.

Разумеется, он грохнулся, а земля и засохшие стебли разлетелись по комнате, наполняя воздух запахом затхлости и старой древесины. Я закашлялась, ощущая, как пыль лезет в нос и рот, забивая легкие и мешая дышать. А маленький проказник и не подумал остановиться или сбавить темп. Его крошечные и удивительно цепкие копытца скользили по полу, поднимая новые клубы пыли. Я бросилась за поросенком, с ужасом подмечая, как на него сыплются обломки и куски трухлявой древесины, выбиваемой проказником из стен.

— Прекрати немедленно! — почти взмолилась, протягивая руку, чтобы схватить шустрого мини-пига, но он всякий раз уворачивался и восторженно похрюкивал, считая все забавной игрой.

Маленький разрушитель добрался до стола в углу и ловко забрался на столешницу, откуда смахнул на пол старинную металлическую лампу. Она со звоном рухнула вниз, а стеклянные части разлетелись на десятки мелких осколков.

— Ну, и зачем? Ты… Ты просто невозможен! — прошептала изумленно, не в силах угнаться за поросячьей прытью.

А Грош будто нарочно ускользал из рук, устраивая в комнате хаос и мелькая везде розовым демоненком. Гоняясь от одной стены к другой, я позабыла о собственном недомогании и опасалась только того, чтобы неразумный малыш не поранился и не натворил бед в доме, разваливающемся на ходу. Наконец, мне удалось загнать его в дальний угол между покосившимся шкафом и прогнившим сундуком. Грошик, отчаянно повизгивая, попытался вырваться, но я крепко его держала, прижимая к себе и призывая к спокойствию. В доме наступила тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и редким недовольным похрюкиванием затихшего поросенка.

Я медленно опустилась на край сундука, крепко прижимая к себе розовое существо. Мышцы рук и ног болели, легкие горели от перенапряжения. В комнате царил настоящий хаос: по полу рассыпались глиняные черепки, земля и осколки лампы, хлипкая мебель окончательно развалилась — то еще зрелище нищеты и безнадежного разорения. Да уж, этот дом и царящий внутри беспорядок как нельзя лучше символизировали начало новой жизни — хаотичной, непредсказуемой и абсолютно безумной.

Нервно рассмеявшись, я зашлась в истеричном хохоте, сквозь который пробились горячие, обжигающие слезы.

— Так вот ты какое, мое счастье за гроши? — прошептала, всхлипывая и прижимая к себе маленького питомца.

Пиг в ответ громко хрюкнул и лизнул соленые капли, стекающие по щекам. Затем уткнулся пятачком мне в грудь и обиженно засопел.

— Не переживай, Грошик, никому тебя не отдам. — Погладила беззащитное существо, которое радовалось мне просто потому, что я есть.

Я получила совсем не то счастье, о котором мечтала, — тихое, спокойное, предсказуемое. Поросенок символизировал нечто новое и необузданное, сулившее новые испытания и проблемы. Впереди ожидало столько всего… Но я и не надеялась, что будет легко. Если Тарвек не наврал, то это ветхое здание принадлежит мне. Значит, крыша над головой есть, силы еще прибавятся, тело-то молодое, а собственное будущее я построю таким, как хочу. Иначе в чем смысл второго шанса и новой жизни?

— Давай договоримся! — обратилась к Грошику, и тот уставился на меня умными глазенками. — Ты не будешь устраивать беспорядки в доме. Побегать можно и на улице, но только там, где безопасно. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Хорошо?

— Хрю! — бодро отозвался мини-пиг, вновь принимая вид озорного шкодника.

— Будет тебе хрю! — Строго погрозила пальцем. — Как насчет того, чтобы осмотреться тут? Эта комната явно требует хорошей уборки. Но, может, другие помещения выглядят лучше?

Поднявшись на ноги, я побрела к выходу и, ступив за порог, оказалась в смежном помещении, где виднелись две покосившиеся двери в соседние комнаты и находился спуск на первый этаж.

— Мда, негусто! — Обследовав второй этаж, не нашла ничего примечательного.

Вторая каморка была значительно меньше первой. Ее занимала узкая деревянная кровать, тумба и хлипкий столик. Третья полностью копировала наполнение второй, только вместо тумбы в изголовье стоял громоздкий сундук. Скрипучая лестница, ступени которой кое-где прогнили, вела на первый этаж прямо в обеденный зал с перевернутыми столами и проломленными лавками. Деревянная барная стойка делила помещение на две