Наука жить оказалась на деле гораздо проще, чем думала гриффиндорка. Она потребовала не так уж много — научиться быть частью нового для нее мира, не вводить душу в смятение, ибо уныние и скорбь есть смертный грех.

А гриффиндорка ли я еще? Или Хогвартс был сном, привидевшимся ей в ночь весеннего равноденствия?

Нет, она не забыла друзей, не перестала думать о них, беспокоиться за них, и по-прежнему не теряла надежды вернуться домой. Только надо же такому случиться — Бэг-энд Гермиона тоже теперь называла домом.

Она полюбила Шир. Он был красив, покрытый зелеными холмами и фруктовыми рощами, полями и огородами, пестревший буйными цветниками и уютно подмигивающий круглыми окошками хоббичьих норок.

Ей нравились здешние жители, веселый маленький хозяйственный народец. И она очень привязалась к Бильбо, который стал ей здесь первым другом и единственной семьей.

Семьей — в буквальном смысле, потому что Гермиона величала его не иначе как дядюшкой Бильбо, а сам он на вопросы любопытных соседей о человеческой девушке, живущей в его доме, откашливался и, нацепив на лицо беззаботно-непроницаемое выражение, вещал следующую историю:

— Кто такая? Племянница моя со стороны троюродной сестры по отцовской линии, шестнадцати лет. Мой дальний предок из Туков еще после войны с гоблинами осел в Бри, да, говорили, женился там и не на ком-то, а на человеческой девушке. Так люди в нашу родню и затесались. Я-то думал, что это бредни, а вышло что правда. Семью Эмин прошлым летом орки вырезали, она одна спаслась, только идти ей кроме как в Шир было некуда. Теперь здесь жить будет, все же племянница, хоть и не родная.

У соседей не было причин не верить Бильбо. Все же он был уважаемый хоббит. Да и Гермиона была такой красивой, веселой и доброжелательной, что жители Хоббитона были очарованы «маленькой человеческой племянницей Бильбо», хотя доверять людям было не в обыкновении хоббитов.

К тому же девушка всегда с готовностью откликалась на просьбы и, потихоньку используя магию, помогала низкорослым человечкам в их насущных делах. Гермиона, не желая привлекать к себе лишнее внимание, прятала волшебство, и соседи Бильбо просто считали, что у нее золотые руки.

А еще она обнаружила, что в Шире растет достаточно знакомых ей растений, чтобы готовить определенные зелья, и после холодной зимы и успешно сваренных и опробованных на местных жителях противопростудных, бодроперцовых и болеутоляющих зельях за ней прочно закрепилась слава целительницы.

Пополняя запасы своих лекарственных трав она не боялась уходить за пределы Шира, к самой опушке леса. Там она и отыскала однажды ацелас или королевский лист, и поняла, что это не что иное, как царь-корень или снежноцвет, который является одним из главных компонентов скелероста и многих других знакомых ей зелий.

Бильбо стал звать ее Эмин после того, как понял, что не перестанет спотыкаться на ее полном имени никогда. И ей понравилось это сокращение, хотя Гарри и Рон регулярно получали подзатыльники за прозвища типа Герми или Миона.

Хоббит любил ее как сестру, гордился ею и радовался, что она стала чаще смеяться, чем грустить и перестала просыпаться в слезах от ночных кошмаров. Бильбо и раньше не было скучно одному в Бэг-энде, но теперь он чувствовал себя счастливым, будто последний недостающий кусочек головоломки встал свое на место. Ему было жаль видеть Гермиону подавленной, и он желал, чтобы ее намерения вернуться обратно в свой мир осуществились. Но он не мог не признаться самому себе, что очень хотел бы оттянуть этот момент.

Глава 3. Хоббит, гномы и ведьма с палочкой

Не говори, что «насовсем», не обещай, что «навсегда»,

Судьба — сбегающий песок, а жизнь текуча, как вода.

Теряя — новое найди, отчаявшись — в другое верь,

Ведь не узнаешь, что за гость, пока ты не откроешь дверь.

Бильбо не любил долгие отлучки Гермионы из Бэг-энда. В поисках трав для своей аптечки или просто из интереса, она забредала так далеко, что отсутствовала по многу часов и порой возвращалась домой уже в звездных сизых сумерках, и тогда он не находил себе места, и не ложился спать, не дождавшись ее.

В это утро все было по-другому. Бильбо проснулся около десяти утра от того, что хлопнула входная дверь. Зевая, он прошлепал в прихожую как раз вовремя, чтобы лицезреть Гермиону, которая, стоя на пороге, стряхивала с волос капли росы.

— Эмин? Я думал, ты еще в постели... Где ты бродила в такую рань, позволь спросить? — нахмурился он, заметив заляпанные грязью сапоги и плащ девушки.

— Прости, дядя, не хотела тебя беспокоить. На самом деле я надеялась вернуться, пока ты еще спишь, — ответила девушка, сбрасывая на пол сумку с добычей.

— Опять к лесу ходила? Эмин, там ведь и волки водятся!

Гермиона пожала плечами и невинно улыбнулась.

— Какие волки, Бильбо? Ты забыл, что я ведьма? К тому же до леса я не дошла, завязла в болоте, вымокла и замерзла, а у тебя очаг совсем потух, — добавила она, бросая в камин невербальное Инсендио.

Хоббит уже скрестил руки на груди, приготовившись высказать все, что он думает о безрассудстве юных пришелиц из других миров, но Гермиона примирительно похлопала его по плечу и сказала:

— Зато я нашла большую куртинку царь-корня, теперь моих запасов хватит надолго. И я собрала заодно немного грибов, — как бы между прочим добавила она. Всем известно, что хоббиты страсть как любят грибы, а уж Бильбо их просто обожал. — Сейчас я переоденусь и приготовлю завтрак.

Через час, плотно закусив и прихватив свою любимую трубку, Бильбо отправился посидеть на скамейке, погреться в лучах ласкового утреннего солнышка, а Гермиона осталась в доме и теперь заводила тесто для грибного пирога.

Бильбо прищурился и выпустил в небо еще одно колечко табачного дыма. Из приоткрытого окошка доносилось мурлыканье Гермионы и явственно ощущался ароматный дух свежей выпечки. Хоббит счастливо прикрыл глаза.

— Бильбо Беггинс! — глубокий старческий голос заставил его подпрыгнуть от неожиданности и уронить свою прекрасную трубку себе