Я позвонил ещё раз.

С тем же эффектом.

— Откройте, по… — начала я громко, но ручка Ксении заткнула мне рот.

— С ума сошли! — зашипела она шёпотом. — Ещё про радугу поорите!

— Гомофоб, что ли?

— Лепрекон!

Фамилия была смутно знакома.

— Откуда мне про него должно быть известно? — уточнил я на всякий случай.

— Про зеленых человечков, которых люди видят, когда напьются, слышали?

Я рефлекторно кивнул, не очень понимая, к чему вопрос.

— Ну так он — один из них! — шикнула возмущённая Ксения, и пока я пытался сообразить, к чему был пассаж, несколько раз стукнула по двери и громко крикнула: — Григорий Петрович, к вам клиент!

У меня аж челюсть упала.

— У вас есть ботинки, которые нужно починить? — зашептала она. — Никто вам не починит их лучше, папой клянусь!

Чувствуя себя Алисой в Кроличьей Норе, я пытался осмыслить, во что меня втягивают. Тем временем в квартире действительно кто-то зашевелился. Послышалось щёлканье замка. Потом ещё одного. И ещё. И ещё.

— У него что, дома сокровища хранятся? — буркнул я вполголоса.

— Ни слова про сокровища, товарищ майор! — прошипела Ксения и натянула на лицо радостно-приветливое выражение, обращённое к двери.

В дверную щель на толстой цепочке высунулся морщинистый хрыч проспиртованного вида.

— Чего вам? — недовольно проскрипел он. — Не работаю я сёдни, клёпаный МРОТ! Приболел, тля.

Он попытался закрыть дверь, но я успел вставить ботинок в проём.

Крепкий ботинок. И подошва у него надёжная. Хрыч на первый взгляд хоть и тянул лет эдак на сто пятьдесят, но зажало мне стопу знатно.

— Я хотел кое-что уточнить, уважаемый Григорий Петрович… — и быстро сунул ему в лицо раскрытое удостоверение. — Про Клыкова Льва Николаевича из тридцать восьмой.

Ногу слегка попустило. Хватка старичка ослабла.

— Вот жешь и пить колотить! Не могу я. Болею, — проворчал он.

— У вас сосед пропал, — попытался я воззвать к совести и сочувствию.

— Вот и залепись, тля! Пошёл он на куй, в кузницу, глядь! Захлебал уже своим воем, баклан штопаный! — Старичок снова попытался закрыть дверь, но ногу-то я не убрал!

…И нога мне за это спасибо не сказала!

— Где вы были вчера ночью, господин Лепрекон? — сурово спросил я.

— А вы, гражданин начальник, за лекарством не сбегаете? — вдруг заискивающе засюсюкал тот. — Там вот внизу…

Он залез в карман, выгреб целую горсть монет и протянул трясущейся рукой. Я вспомнил про аптеку, подставил ладонь под мелочь и уже даже кивнул в знак согласия, как старичок продолжил:

— Мне бы всего один мерзавчик, тля… — он просительно изогнулся. — Здоровье поправить, трёпаный шрот. Овинник, пардон злодремучий, не даёт…

— Что ж вы, Григорий Петрович, монетки-то свои товарищу майору при исполнении суёте? Совсем страх потеряли? — с укоризной в голосе поинтересовалась молчавшая до того Ксения.

— У-у-у, ведьма рыжая! — старый хрыч погрозил клюкой и со всей силы впечатал палкой мне по ботинку.

Я взвыл, схватился за носок и запрыгал на одной ноге, рассыпая монеты по полу.

Дверь захлопнулась.

За нею послышались удаляющиеся шаги и сердитое бормотание.

— Очень больно? — участливо полюбопытствовала девушка и провела рукой по поджатой коленке.

Боль куда-то мгновенно испарилась, будто не было.

— Нет, — признался я.

— Вот и хорошо, — порадовалась Ксения, проводя пальчиками по моему предплечью.

И мне захорошело так, что даже мелькнула мысль, не хватанул ли я где того самого приворотного зелья? С клубничкой.

Хотя я у неё ничего не пил.

— Деньги собрать с пола нужно, — неуверенно предложил я. — Отдать.

— А-а! Ерунда! Они сейчас сами рассеются, — отмахнулась Ксения, очаровательно улыбаясь.

Я улыбнулся ей в ответ.

А потом скользнул взглядом по полу.

…Монет на полу не было. Только кучки пыли.

Я встряхнул головой, пытаясь избавиться от морока.

Но монет не было.

Задним числом до меня дошли слова Ксении про «рассеются».

А потом память внезапно выдала, откуда мне знакомо это слово: «лепрекон».

Да ну нафиг!

Тут реально лучше не только ничего не пить, но даже не дышать!

На этой оптимистичной мысли я шагнул к последней не посещённой квартире на площадке — сороковой.

6. Степан

Это была та самая дверь, рядом с которой красовались эпичные граффити. Однако с возрастом «малолетки», судя по рассказам Ксении о ночной оргии, я слегка промахнулся.

Звонок засвиристел «Шуткой» Моцарта.

Но мне снова никто не ответил.

— Бесполезно, — уведомила Ксения. — Она не проснётся.

— А если постучать?

— Да хоть перфоратором над ухом сверлите! Спит мёртвецким сном. Вечером приходите. Только настоятельно рекомендую группу поддержки.

В словах «группа поддержки» мерещилось «группа захвата». Это, видимо, от избытка эмоций после общения с господином Лепреконом.

— А кто она и чем занимается? Ну, помимо оргий, — быстро добавил я, чтобы не услышать на свой вопрос резонный ответ «сексом».

— Она блогерша. Ведёт канал «Вкус ночного города».

Я ещё с минуту подержал палец на кнопке, но решил, что это бессмысленно.

— А о чём? — полюбопытствовал я и пошёл вниз по лестнице. У жителей второго — первого жилого — этажа больше шансов увидеть что-то подозрительное, чем у тех, кто живёт выше фигуранта.

— О вкусе. Она, как бы это сказать… дегустатор. Дегустирует ночные клубы, питейные заведения, парки, концерты, вписки… и прочие тусовки. А потом делится впечатлениями. Вчера Аннет подцепила на дегустацию какую-то новую рок-группу. Те прямо очень старались произвести впечатление.

— Произвели?

— Не знаю, как там с впечатлением, но шуму произвели изрядно.

— А почему вы наряд полиции не вызвали? — по старой памяти поинтересовался я.

— Господь с вами, Степан Борисович! Мне и рокеров хватило. Если бы она ещё и наряд полиции решила продегустировать… Так сказать, рок-коп-коктейль…

Я хотел было сказать, что Ксения слишком сгущает краски. Прямо какая-то секс-террористка районного масштаба выходит эта Аннет.

А потом передумал.

Вспомнил слова Олишевского: «Я женат. У меня двое детей», и передумал.

Я подошёл к тридцать третьей квартире, занёс палец над кнопкой звонка… и не позвонил.

— А сюда имеет смысл звонить? — спросил я у Ксении.

Она, конечно, вела себя странно и говорила ещё более странные вещи, но они каким-то невероятным образом совпадали с реальностью.

— Звоните, — уверенно ответила моя добровольная помощница. — Но не знаю, откроют или нет.

Я вложил в свой взгляд упрёк, но тут щёлкнул замок, дверь открылась, и мы столкнулись нос к носу с интеллигентного вида пожилой дамой в шляпке. Платье на ней тоже было, но платье есть у всех женщин.

В отличие от шляпки.

Дама явно не ожидала посетителей и была растеряна.

— Добрый день, Елена Ивановна! — бодро поздоровалась Ксения из-за моего плеча.