хочешь, чтобы наша команда одержала победу? Когда я получу её, — указываю на Лизу подбородком, — добиваться остальных целей будет в десять раз проще.

— На самом деле ты просто хочешь уничтожить Халидова! — обвиняющим тоном бросает второй пилот.

Может быть.

— Нет, я уничтожу его на треке, — заверяю друга. — А с его девчонкой проведу всего одну ночь, вот и всё.

— Одну ночь? — недоверчиво переспрашивает Артур.

Я с невинным лицом киваю.

— И после этого победа у тебя в кармане?

Вновь киваю.

Артур задумчиво отхлёбывает шампанское из своего бокала.

— Ладно, я могу узнать то, что тебе нужно. У меня есть знакомый механик в «Джейдрайве».

Конечно, мне отлично знакома вся эта команда. Но я ни к кому из них ни за что не обращусь за помощью. Пусть уж лучше Артур узнает что-нибудь о Лизе для меня.

Пока мы болтаем со вторым пилотом, я продолжаю пялиться на неё. И всё время чувствую испепеляющий взгляд Вики на своём лице. А ещё — обжигающий взгляд чёрных глаз Давида, когда он поворачивается в мою сторону и замечает, что я смотрю на его девушку.

А вот она сама ни разу не посмотрела на меня. Это удручает.

Вечер наконец подходит к своему логическому завершению. Некоторые остаются в ресторане, кто-то сразу торопится на выход. И пока Давид, задержавшись, что-то перетирает с парнем из своей команды, Лиза покидает ресторан. Под ручку с каким-то типом...

Я тоже выхожу на улицу.

Этот тип совсем молодой. Вроде тоже участник команды, но я его не знаю. Со стороны кажется, что он ведёт девушку, но на самом деле это она помогает ему идти ровно. Паренёк либо нажрался, либо под кайфом. Скорее, второе...

Выходит Давид, и они вместе идут к машине. К новенькому серебристому мерину. Халидов открывает дверь для Лизы. Паренёк заваливается на заднее сиденье. А сам Давид садится за руль и заводит мотор...

Оседлав Ямаху, продолжаю смотреть на девчонку сквозь стекло пассажирской двери. В какой-то момент она немного поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Не знаю, что горит в моём, но в её глазах я чётко улавливаю две противоположные вещи: она просит меня отстать от неё и одновременно умоляет этого не делать.

Хрен его знает, почему именно так я чувствую, но почти уверен, что не ошибаюсь.

Когда мерин отъезжает, выхожу из ступора и замечаю стоящего рядом Артура. Он тоже наблюдал за Халидовым и его невестой.

— Видел того обдолбанного паренька на заднем сиденье? — спрашиваю у приятеля.

— Забей на него, Кир, — отмахивается Артур. — Уверен, его и до гонок не допустят.

— И всё равно выясни, кто он такой! Сможешь?

Асаян-младший ничего не отвечает. Махнув рукой, матерится и шагает к своему байку. Запрыгнув на него, сразу заводит мотор.

— Не хочешь всё-таки выяснить: я или ты? — кричит он мне, улыбаясь от уха до уха.

У меня с недавних пор появился свод правил. И одно из них — я не устраиваю соревнований с членами своей команды.

Качаю головой.

— Ты лучший, Арчи! Я даже не сомневаюсь в этом!

Он фыркает и рвёт байк с места. Я мчусь следом, едва заприметив Викторию Николаевну на горизонте.

Пусть шеф, Игорёк и дядя Лёва её подвозят. Сейчас я слишком заинтересован другой. И возбуждён. И не хочу тратить свою энергию на ту, которой и на пятнадцать минут чертовски много.

* * *

— Эй, убогая!! Где твой зассаныш?!

Девчонка шла по унылому дворику, будто ничего не слышала. Правда, наверняка сжимала ладошку так, что её ногти больно впивались в кожу.

— Эй, я с тобой говорю!

Один из пацанов, самый мерзкий из всей компании, подошёл к ней сзади и толкнул в плечо. Она упала.

Я стиснул челюсти.

— Он просто ещё очень маленький, — пролепетала она. — Он не хотел.

— Да насрать нам на то, чего он там не хотел! Теперь в комнате вонь стоит — вскрыться можно!

Вся компания окружила её, и я уже не мог не вмешаться.

Двинулся к ним, вклинился в самый центр кипиша. Оттолкнул Геру — того, самого мерзкого из них. Друзья называли его Верзилой. Он, и правда, был выше всех нас. И старше на целый год.

— Я всё постираю, — вновь пролепетала девчонка, но её уже никто не слушал.

Потому что я был намного ценнее для их глупых игр и издевательств.

— Отвалите от неё! — выплюнул я в лицо Верзиле.

И с безрассудным отчаянием смотрел ему в глаза до тех пор, пока его кулак не прилетел мне в нос.

Я моргнул и упал. Кровь потекла по моим губам.

— Что здесь происходит? — голос воспитателя долетел до моих ушей. Парней как ветром сдуло. — Кирилл, ты как? — Тамара Васильевна с напускным участием смотрела на меня.

Странно, что она вообще вмешалась. Здесь, в детском доме номер двенадцать, прямо под носом у воспиталок и других служащих творился конкретный беспредел. И всем было наплевать.

Мы были никому не нужными детьми. Без родителей... Без особых перспектив в будущей жизни. Правда, у меня были братья, и я рассчитывал вернуться к ним.

— Всё нормально, — я растёр кровь по лицу и поднялся на ноги.

Тамара Васильевна ушла, даже не взглянув на девчонку, которую минуту назад обидели эти дегенераты. Я подошел к ней, встал рядом. Она уже сама поднялась на ноги и нервно отряхивала юбку.

Она появилась здесь недавно вместе с младшим братом и уже стала объектом нездорового внимания. Я же провёл здесь почти пять лет. И умудрился выжить в этом хаосе.

— Как тебя зовут?

Она вздрогнула и наконец посмотрела на меня.

— Зачем тебе?

— Я могу присмотреть за твоим братом, когда тебя не будет рядом.

Всё же я нашёл причину узнать её имя. Не знаю, зачем. Я должен был думать лишь о себе и о своём выживании здесь, и уж точно не об её брате. Однако мне очень хотелось с ней познакомиться...

— Алиса, — произнесла она нерешительно. — А тебя как?

— Кирилл... Можешь называть меня Киром.

Я долго ворочаюсь без сна. Потом всё же засыпаю... Но быстро просыпаюсь и снова пялюсь в потолок.

Огромная кровать сегодня кажется чересчур огромной. А прохладные шёлковые простыни, которые так нравились мне всегда, кажутся ледяными. Неприятными.

Мой разум довольно редко забрасывает меня в тот детский дом номер двенадцать. И каждый раз я с большим трудом продираюсь через воспоминания, выбираясь обратно в реальный мир. А потом мне приходится убеждать себя, что сейчас всё хорошо. И прошло уже много лет.

Пятнадцать, если быть точнее.

Я