никогда ничего подобного, ясное дело, не смотрел, но четко помнил первых прибывших Бруненов, первые посадки растений и материнские стволы Древа-жизни. Память твердила, что пока эти деревья не вырастали до сорока метров в высоту и не оплетали своими корнями территории в несколько километров — на данной планете никого не было — мир принадлежал только деревьям. Сотня лет, после которой мы вернулись и из тех самых деревьев создали первых флоров, от нашей крови, от деревянной плоти. Самые первые Флоры были далеки от нынешних, но это были наши первые шаги, я помнил, как мы меняли их и делали лучше, подвижнее и сильнее. Мы смогли развить в растениях разум и даже силы взаимодействия с природой, с органикой… Многообещающий эксперимент длинною в три сотни лет, и у Бруненов появились первые дети — те, кто будет обслуживать планеты и создавать мири без тяжелой техники, без грубых методов и бесчеловечной жестокости к флоре и фауне. И что я вижу сейчас? Так они отблагодарили того, чью память я храню в своей голове? Сколько миров они создали за прошедшую тысячу лет?

Наверно у меня на лице было все написано, так как Ник забрал у меня бутылку и молча закрутил крышку, я отвел от него взгляд и коснулся канала связи. На экране появилось около пять станций, с которыми можно связаться, а также около сотни более мелких передатчиков. Я выделил главный храм Флоров, он и крупнее и, я надеюсь, там более адекватные создания обитают.

Сеанс связи развернулся, на экране возник престарелый, толстый и пятнисто-синий флор в каком-то цилиндре. Что приятно, он почтительно поклонился и устремил глаза в пол.

— Прошу простить нас, владыка, но мы были вынуждены убедиться в вашей сущности. Простите нас за попытку атаки, глупы ваши создания…

— Не ерничай! — легко бросил я, не ощущая ни грамма искренности в этой речи. Я хотел уже добавить, что мне надо, но я неожиданно и как-то резко понял, что мне ничего от них не надо, а потому просто отключил связь и посмотрел на Никиту.

— Ты хоть понял, как это выглядело? — хмыкнул он. — Ты прилетел, убил с полсотни их военных, сказал «не ерничай» тому синему херу в шапке и все? Мы точно ради этого сюда летели?

— Нет, — сухо ответил я и встал с кресла. — Но это уже не актуально…

— Серый, ты меня пугаешь, что случилось за эту минуту?

— Я только что понял, что ни хрена мне Инсы не подчиняться… — я посмотрел в темные глаза Хаммера. — Я им никто. Вот мои подопечные, — я указал на экран с планетой снизу.

— Что я могу тогда сказать… У нас, вероятно, будут большие проблемы…

— Ты прав мой друг. Ты прав…

Я вновь посмотрел на кружащийся под нами шарик и десятки кораблей на его орбите, подсвеченные внутренней системой под названием «Неара». Строители создали Экстранет, он живет по сей день в рамках программы — стабильно и непрестанно следуя к своей цели. Крафтеры, они же Инженеры, создали аналог древних Скайран — Инсектов, вложив в биологические и механические устройства возможность самореализации и что в итоге? Новая раса агрессивной, но контролируемой и практически бездумной массы полу разумных созданий. Инсекты это Рой, ждущий своей королевы, той кто укажет им путь к новой цели. Они лишь инструмент…

А что сделал Создатель? Что создал я? Флоров отрекшихся от нас? Чалов, предавших нас? Лекс, умирающий в ангаре, и убитого мною же его потомка? Чего достиг я как создатель? Ответ был прост и неприятен, я был тем, кто сделал много, но без какого-либо практического толка. В мире наступил новый порядок, а я продолжаю цепляться за прошлое вбитое в мою голову… Или это не чужая память, а уже я сам? Неужели я вспомнил себя и потерял ту грань меня раннего и маня нынешнего?

Я присел в кресло обратно, взглянул на напряженно стоящего Николаса, перевел взгляд на планету, где жили миллионы разумных созданий, которых я считаю нашей ошибкой, и одинокая Зара — моя личная ошибка.

Что же мне делать дальше?..

Книга 3

Глава 10. Девственница должна умереть…

От планеты Флоров мы улетели, не став никого и никуда приглашать. Настроение у меня было подавленным до самого пола, а память продолжала нагружать меня последними процентами о том, кто я есть и кем хочу быть… Ник даже не пытался меня как-то понять, а просто ушел спать, прихватив с собой еще и Колину бутылку. А я сидел в кресле пилота, смотрел в черноту космоса и пытался осмыслить имеющиеся у меня знания и в целом понять, кто я сейчас: Человек или Брунен? Сергей или все же Создатель? Когда я стал меняться? Почему не заметил перемен? Я же не чувствовал каких-то противоречий в себе, но в то же время вспоминал себя раннего, еще в экипаже «Звезданутого» — я был совсем другим. Что же со мной стало?

— Неара, возвращайся в хранилище.

— Не рекомендуется, — ответил женский голос, системы.

— От чего же?

— Движение сквозь Гиперворонку возможен только пилотом. При самостоятельном полете, путь до Хранилища займет немногим меньше сорока циклов.

— Звучит справедливо, — кивнул я и сел ровнее, запустил систему управления. — Значит, сам полечу…

Полет как всегда, много времени не занял, а пока мы были в сером «ничто», я задумался: куда же все-таки делись все Будонги? Они же не могли просто умереть? Они были частью этого мира. Но мысль все никак не желала приходить ко мне, а в это время я, уже подходил к Ростку, где меня ждет очередное решение и судьбоносный выбор.

Посадка прошла успешно, приземлился на поверхность, чтобы потом не мучиться вновь в тех узких коридорах. Я разбудил Ника, жестоко вонявшего перегаром, и вот мы снова спускались на лифте в подземелье Бруненов.

— Ну хоть поедим опять, — лениво процедил Хаммер, вытянулся как кошак и встряхнулся. — Ух… даже не думал, что спасение мира такое утомляющее дело. Вроде только проснулся, а все равно усталость осталась.

— Ты спал один час, пьяный, — спокойно ответил я, перед тем как створы лифта открылись. Внутри Хранилища ничего не изменилось, все те же лестницы, трупы, разруха и грозди Бруненов под потолком.

— А ты свет выключить забыл, — отметил Никита, указывая на моргающую осветительную струну. — Счета потом будут большие.

— Питание солнечное, а оно пока