— Пусть остается уверен.

Мой взгляд снова встретился с ее взглядом.

— Вы хорошо понимаете придворные правила для девушки, которая якобы ничего не умеет.

Бриенна отвернулась к фонтану.

— В моем доме учат не только читать старые тексты.

— Расскажите о своем доме.

— Зачем?

— Потому что я не собираюсь заключать сделок с человеком, о котором знаю лишь то, что он умеет прятать руны под книгами.

Она замерла. Я ждала.

Бриенна могла бы уйти или сказать, что это не мое дело, но вместо этого она тихо произнесла:

— Дом Тарли когда-то служил хранителем королевских архивов.

Я нахмурилась.

— Я думала, ваш отец управляет Южными землями.

— Сейчас — да. А раньше мои предки были теми, кто расшифровывал древние договоры, утверждал магические клятвы, ставил печати на границах, составлял и хранил завещания старых династий. Мои предки были великими магами, но они знали, как устроена магия.

В ее голосе прозвучала странная горечь.

— А потом начались гонения. После Раскола многие решили, что любое знание опасно. Особенно если оно старше нынешней короны. Наши библиотеки закрыли. Часть книг отобрали, а часть сожгли. Остальное семья спрятала.

— И вы умеете читать эти тексты?

— Немного. Отец начал учить меня, когда понял, что у меня есть чувствительность к рунам. Я вижу, где заклинание лжет, чувствую, когда печать повреждена. Иногда могу скрыть магический след или поставить защиту.

Она чуть подняла ладонь.

— Но я не воин, леди Марцел. Я не могу ударить, как вы, не смогу остановить сильную ведьму. Если я попытаюсь использовать слишком много силы, у меня начнется лихорадка. А потом я просто не смогу встать.

Я смотрела на нее внимательно.

Она не была сильной в привычном смысле, но она знала свои границы, и это делало ее опаснее многих.

— Вы знаете мою мачеху, Геру? — спросила я.

— Нет, но я ее встречала раньше в столице. От вашей мачехи пахнет не одной магией. Понимаете, у каждого мага есть свой след — своя основа. Это как голос, который невозможно спутать с другим. Вот у вас это огонь, но не обычный — в нем примешаны тепло, металл и запах леса после грозы.

Она замолчала, как будто собиралась с мыслями.

— А ее магия похожа на одежду, сшитую из чужих лоскутов, — наконец сказала она, — Слишком много чужих голосов. В ней смешались старость и следы женщин, которых я никогда не видела, но чувствую так ясно, что мне становится плохо. Она носит в себе чужую силу. Много чужой силы.

Я вдруг отчетливо увидела Геру в темном коридоре в доме в Топких землях. Молодую, и красивую, улыбающуюся над чашкой с сонным отваром. Увидела сухое тело старой ведьмы и новорожденную Маю, плачущую в ту минуту, когда умерла ее тезка.

— И она здесь, — продолжила Бриенна.

— Вы ее чувствовали?

— Вчера ночью, в коридоре неподалеку от королевского крыла, я почувствовала очень слабый след. Будто кто-то намеренно скрывает ауру. Но скрыться полностью невозможно, если внутри тебя столько… шума.

Я с трудом удержала дыхание ровным.

— Что вы хотите от меня? — спросила я, — Раз вы меня не выдали…

Бриенна слегка нахмурилась.

Она закрыла книгу плотнее, словно разговор теперь стал официальным.

— Я не хочу становиться женой Валериана.

Я едва не усмехнулась.

— Какая редкая мысль среди кандидаток.

Глава 26

Бриенна сглотнула. Ее взгляд на мгновение метнулся туда, где между кустами мелькали яркие платья других девушек.

— Меня отправили сюда не потому, что я красива, и не потому, что моя семья мечтает породниться с короной. Отец не хотел меня отправлять. Он спорил и писал прошения. Просил оставить меня в Тарли. Но ему ответила, что это личное приглашение короля.

Она горько улыбнулась.

— От личных приглашений короля не отказываются, как вы понимаете.

— Зачем вы нужны им?

— В наших архивах все еще хранятся старые договоры и родословные. Записи о магии, которая существовала до нынешней династии. О драконьих линиях тоже.

Я повернула голову медленно.

— О драконьих линиях?

— Если я стану приближенной Валериана, — продолжила она после паузы, — Если меня выберут хотя бы в число финалисток, двор получит возможность требовать от моего отца доступ к хранилищам. Он не хочет жениться на мне, леди Марцел, но ему нужен доступ в архивы.

— А если Валериан выберет вас?

Бриенна побледнела.

— Тогда мой дом перестанет принадлежать себе. А я… — она резко отвернулась, — Я не знаю, что будет со мной, но я видела, как он смотрит на девушек. Он смотрит не как заинтересованный мужчина, а как человек, который выбирает, что ему купить.

Она посмотрела на меня и тихо добавила:

— Но на вас он смотрит хуже. Я вижу, что вы его цель!

Я промолчала.

— Итак, — сказала я после паузы, — Вы хотите уйти с Отбора.

— Не просто уйти. Если я попрошу об этом, то мой дом обвинят в оскорблении короны. Если я заболею, меня могут оставить здесь под надзором. Если проиграю в испытании — королева скажет, что я недостаточно достойна и потребует архивы как компенсацию за «потраченное время».

— Тогда вам нужно выбыть так, чтобы это выглядело не как отказ и не как поражение.

— Именно. Я помогу скрывать вашу магию и научу читать печати. Помогу понять, где ваша мачеха ставит ловушки. Я знаю, как выглядят старые защитные контуры в дворцовых стенах. Возможно, смогу помочь вам найти то, что у вас отняли.

Последние слова она произнесла тише. Мой пульс ускорился.

— А взамен?

— Когда придет время, вы поможете мне уйти. Не обязательно из дворца, хотя бы из Отбора, и без позора для семьи.

Я смотрела на нее долго. Могла ли она лгать? Да! Могла ли быть подставлена Изольдой? Да. Могла