«Они хотели зачислить меня в службу пропаганды, но я отказался от любого другого назначения, кроме полётов».

В феврале 1943 года, через несколько дней после отъезда Сент-Экзюпери, «Маленький принц» был опубликован в Нью-Йорке на французском языке, затем переведён на английский. Но на родине автора, во Франции, повесть была выпущена лишь посмертно, после войны, в 1946 году, в издательстве «Галлимар», поскольку работы Сент-Экзюпери были запрещены режимом Виши. Поначалу насмешливые отзывы американцев не способствовали продажам. Тем не менее по договору с издателем автор должен бы получить процент от реализации «Маленького принца» и интересовался, как идут дела. Он просил и Консуэло сообщить ему новости о книге. Снова дымка расстояния скрыла вопиющие себялюбие и утомительность супруги. Она в свою очередь немедленно откликнулась, прислав во временный военный лагерь роскошный несессер и дорогущие чемоданы из свиной кожи. «Она изматывает меня моими же собственными деньгами, но я ей всё всегда прощаю», – констатировал Сент-Экзюпери.

Мечта снова летать, казалось, была близка к осуществлению. Однако все старания друзей открыть ему путь в небо разбивались о твёрдую позицию злопамятного де Голля, который приказал держать Сент-Экзюпери в резерве. И писатель терпеливо ждал возможности сжать в руках штурвал самолёта, хотя ему тягостно было жить в одной комнате с двумя молодыми лётчиками; унизительно простаивать с котелком за обедом в общей очереди, а потом съедать этот обед стоя.

Все болячки, которые на подъёме чувств почти перестали докучать, вновь обострились.

«Я не участвую в войне, не занимаюсь какой-либо определённой работой. Я не здоров и не болен, не принят, но и не казнён расстрельной командой, не счастлив, но и не несчастлив – я в отчаянии», – писал он в это время. Он и в молодости летал не по приборам, а по инстинкту, а теперь был немолод, несчастен и очень нездоров – каждый пустяк превращался для него в испытание. Ему разрешали для проверки двигателя поднимать самолёт над аэродромом, но он-то жаждал настоящих полётов. Отлучённый от любимой профессии, лётчик жаловался только доктору Пелисье: «Главная моя беда, дорогой друг, в скверном самочувствии и это грустно, поскольку моё физическое состояние превращает каждый набор высоты в мучение и требует напряжения всех сил, словно восхождение на Гималаи… Всё, чего я хочу, – это покоя, пусть даже вечного».

Антуан де Сент-Экзюпери в резерве

Во время своего почти двухмесячного пребывания в Алжире в 1943 году архитектор Пьер Даллоз, общий знакомый Антуана и Анри де Сегоня, виделся с писателем почти ежедневно. Он замечал, как тот всё более и более углублялся в духовные проблемы. Его тогдашние мысли о Боге, вере, религии, церкви и Храме воплотились на страницах его будущего концептуального труда «Цитадель».

В последнее время возобновились горячие дискуссии по поводу религиозности Сент-Экзюпери. В каком-то своём письме он назвал себя атеистом, и этот шаблон прилип к нему надолго. Действительно, он не накладывал на себя епитимьи, не пребывал в непрестанной молитве, в чтении Евангелия или святоотеческой литературы. Но мог ли быть атеистом мальчик из старой аристократической семьи, трепетавший от церковных песнопений, сын искренне верующей матушки?

В восемнадцатилетнем возрасте Антуан писал матери: «Я только что немного читал Библию. Какая это прелесть! Какая простота и сила стиля! И сколько поэзии! А заповеди, занимающие добрых двадцать пять страниц, – шедевры законодательства и здравого смысла. И всюду нравственные законы раскрываются в их неизбежности и красоте: и это великолепно!» Да, о его сколько-нибудь последовательных христианских убеждениях в сознательном возрасте ничего не известно. Его образ жизни не соответствовал строгим католическим принципам. Но много разных мелочей свидетельствуют о его вере: он охотно сопровождал демонстративно верующую Консуэло в Лурд; он сочинил для неё шутливую, но от этого не менее трогательную молитву; наконец, мог ли неверующий в таких выражениях обращаться к Создателю:

«Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов.

Сделай меня наблюдательным и находчивым, чтобы в пестроте будней вовремя останавливаться на открытиях и опыте, которые меня взволновали.

Научи меня правильно распоряжаться временем моей жизни. Подари мне тонкое чутье, чтобы отличать первостепенное от второстепенного.

Я прошу о силе воздержания и меры, чтобы я по жизни не порхал и не скользил, а разумно планировал течение дня, мог бы видеть вершины и дали, и хоть иногда находил бы время для наслаждения искусством.

Помоги мне понять, что мечты не могут быть помощью. Ни мечты о прошлом, ни мечты о будущем. Помоги мне быть здесь и сейчас и воспринять эту минуту как самую важную.

Убереги меня от наивной веры, что все в жизни должно быть гладко. Подари мне ясное сознание того, что сложности, поражения, падения и неудачи являются лишь естественной составной частью жизни, благодаря которой мы растем и зреем.

Напоминай мне, что сердце часто спорит с рассудком. Пошли мне в нужный момент кого-то, у кого хватит мужества сказать мне правду, но сказать ее любя!

Я знаю, что многие проблемы решаются, если ничего не предпринимать, так научи меня терпению.

Ты знаешь, как сильно мы нуждаемся в дружбе. Дай мне быть достойным этого самого прекрасного и нежного Дара Судьбы.

Дай мне богатую фантазию, чтобы в нужный момент, в нужное время, в нужном месте, молча или говоря, подарить кому-то необходимое тепло.

Сделай меня человеком, умеющим достучаться до тех, кто совсем „внизу“.

Убереги меня от страха пропустить что-то в жизни.

Дай мне не то, чего я себе желаю, а то, что мне действительно необходимо.

Научи меня искусству маленьких шагов».

Такую проникновенную молитву мог написать только человек, осознавший преходящность бытия, непостоянство вещей; для которого блекнут суетные личностные желания, а самореализация, стремление «достичь чего-то» перестает быть движущей силой жизни.

На страницах нового произведения, которое он писал много лет и которое, по сути, стало его завещанием, Сент-Экзюпери делился своими исканиями и озарениями с будущими читателями. Рассказ вёлся от лица правителя неназванной восточной страны. Он рассуждал о самых разных духовных материях. Эти рассуждения подаются в форме притч, воспоминаний, наставлений и других подобных способов. Причём временами повествование идёт последовательно, но иногда герой может окунуться мыслями в свое прошлое.

Текст был написан на обёртках, на обложках бортовых журналов, на папиросных пачках… Некоторые части были пронумерованы, но нередко являлись вариантами одного и того же отрывка, иногда между фрагментами не просматривалась связь – ни стилистическая, ни сюжетная. В повествовании автор говорил о Боге, вере, религии, церкви и Храме; о формировании моральных