«Но он же тебя не съест», – фыркнул внутренний голос.

«Наверное, нет, но мы же не знаем наверняка», – спряталась за шутку Кэри.

«Или ты сама боишься его съесть?»

«Нет. Он большой и наверняка невкусный. Ядовитый! Точно!»

Она почувствовала легкость, и сомнения вместе со страхами испарились. Нужно почаще вспоминать о Ребекке Ларсон, и многое станет гораздо проще.

Кладовая комната располагалась в левом крыле и представляла собой склад мебели, сундуков, шляпных коробок и прочее, прочее, прочее. Но нельзя сказать, что здесь царил беспорядок – это просто было мрачноватое нежилое помещение.

Граф сам принес свечи и сказал:

– Нужно заглядывать в каждый ящик. Увидите письма, скажите. Где-то рядом и будет бабушкина сокровищница.

– А как она выглядит? – Кэри с интересом оглядывала шкафы и стулья.

– Почти развалившийся футляр. Я понятия не имею, от чего он. – Эттвуд ободряюще улыбнулся и добавил: – Так значит, вы умеете готовить?

Она выдержала его взгляд и ответила:

– Пока не знаю.

Кэри тоже очень сильно захотелось улыбнуться Эттвуду, но она не стала этого делать.

Первые десять минут они искали молча, раздавались лишь скрипы и охи рассохшейся мебели. Один раз взлетел клуб пыли, когда вывалилось дно одного из ящиков, граф лишь небрежно отряхнул светлые брюки и передвинул свечу. Несколько раз Кэри чувствовала на себе его взгляд, и в эти моменты ей становилось жарко.

«Пусть смотрит не на меня, а на Ребекку Ларсон», – твердила она, стараясь сохранить легкость и естественность движений.

– Не устали? – спросил он.

– Нет, это даже интересно.

Кэри не замечала, что в своих поисках они приближаются друг к другу… И лишь когда расстояние сократилось до двух шагов, она подняла голову. Эттвуд смотрел на нее так, что дыхание сбилось. Или только показалось?

– Пока безрезультатно? – спросил он.

– Безрезультатно, – слишком резко ответила Кэри и замерла, томимая странным предчувствием. Оно не обещало ничего плохого, но тем не менее обжигало.

– Из интересного я нашел лишь стопку рисунков. Художник неизвестен, но ему явно было не более пятнадцати лет.

– А может, они ваши? – весело предположила Кэри.

– Нет, я рисовал гораздо хуже. Учителя никогда не были мною довольны.

Она попыталась выдвинуть один из ящиков красно-коричневого комода, но тот не поддался. Уолтер пришел на помощь, и Кэри, почувствовав прикосновение, замерла.

– Здесь тоже ничего нет, – произнес он тихо, не убирая рук.

– Да, в ящике только ткань… – Она замолчала.

Уолтер не смог отказать себе в удовольствии накрыть ее пальцы своими ладонями и сжать их. Она вздрогнула, подняла голову, но он не отступил.

– Кэри, – сказал он мягко и сделал попытку притянуть ее к себе.

Она подалась, но очень осторожно. Одна из свечей дрогнула, и по потолку запрыгали неровные волны, отчего в душе Кэри усилилось волнение. Но она не хотела совершать никаких движений. Стояла и прислушивалась к тем чувствам, которые переплетались в ее душе. Но вдруг в голову пришла болезненная мысль… «Он позвал меня сюда специально… Здесь нет никакого рецепта, нет…» Она резко отстранилась, вспыхнула и мотнула головой.

– Зачем? – спросила она. – Зачем?

И, не дожидаясь ответа, вылетела из кладовой комнаты. Он бросился за ней следом, поймал, точно птицу, и развернул к себе.

– Я никогда не причиню тебе боль. Обещаю, – произнес он.

И они оба мысленно вернулись в дом Кеннетов. Уолтер проклинал себя за торопливость. Кэри злилась на себя за слабость, за ту вспышку приятной волшебной радости, которую она испытала от прикосновения графа Корфилда.

Он отпустил ее.

– В этой комнате нет рецепта, да? – дрожащим голосом спросила она.

– Почему нет? – возразил Уолтер. – Его просто нужно найти. Ты подумала, что я мог… Нет, Кэри, нет. – Его лицо стало строже. – Иди к себе. Завтра утром у тебя будет этот рецепт. – Он улыбнулся и добавил: – Еще ни один благородный лосось не ушел от графа Корфилда.

Направляясь к себе быстрым шагом, Кэри задавалась вопросом: сколько лет прошло с тех пор, как она покинула Дафну и отца? Пять, десять, двадцать? За эти несколько дней она точно стала старше. Или чувства в ней стали старше?..

Глава 19

Глава 19

Уфимцев возвышался над Александрой, как гора возвышается над хрупкой незабудкой, колокольчиком или лютиком. Он положил на край стола черный шуршащий пакет и остановил тяжелый взгляд сначала на одной тарелке, а затем на другой.

– Палтус? – осведомился он.

– Да, – ответила Александра, пытаясь прийти в себя. Что делает этот человек в ее кухне? Как он оказался здесь?..

Уфимцев бесцеремонно взял вилку, подцепил кусок рыбы и отправил его в рот.

– Ничего себе, – протянула Настя, задаваясь теми же вопросами.

– Вы, извините, зачем приехали? И как меня нашли? – Голос Александры дрогнул. – Это мой палтус.

– Неплохо, но не идеально, – резко оценил блюдо Уфимцев. – И вы заблуждаетесь, это как раз мой палтус! Где рецепты, которые вы вырвали из моего ежедневника?

Настя автоматически схватила листки и прижала к груди.

– Это наследство моей тети, и мы вам ничего не отдадим, – выпалила она и наигранно осуждающе добавила: – Имейте совесть, Глеб Алексеевич.

Уфимцев взял пакет, сначала вынул из него коричневую сумочку с бусинками и отдал Насте, а затем уж достал конверт.

«Ох, я совсем забыла о письме! Я же его оставила в доме «медведя»! – мысленно воскликнула Настя. – Старею, старею…»

– Я ознакомился с этим… документом, – усмехнулся он. – Похоже, Александра, все, что вы говорили, – правда. Прошу прощения за недоверие. Кофты, платья, гребни и путеводители вы можете забрать в любое время, так же как и остальные вещи вашей родственницы. Но эти рецепты верните мне.

Александра поднялась, одернула кофту и смело заглянула в глаза Уфимцеву, но слабость коснулась ее ног и рук.

– Если вы признаете мои права на наследство, то почему хотите забрать рецепты? В письме есть упоминание о книге, из которой они вырваны. Ваши претензии непонятны.

– Да, – в качестве поддержки кивнула Настя и теперь спрятала листки за спину. Понадежнее.

Глеб улыбнулся, отчего выражение его лица стало значительно мягче, и ответил:

– Вы нашли не то, что искали. Рукописная книга по-прежнему лежит на чердаке в целости