над чем подумать… Из хозяйства только коза и три грядки под окнами. А ведь живёт же на что-то и не хуже меня живёт…

С этими словами дед пошёл обливаться.

Утром нас разбудили тихие ругательства и плохо сдерживаемые стоны.

— Да чтоб тебя…

Ольгер сидел на краю лавки и обеими руками держался за колено. Нога сегодня выглядела ещё хуже, чем вчера. Марфа уже растирала ему ногу какой-то резко пахнущей мазью.

— Совсем худо? — спросил я.

Старик только махнул рукой.

— Да-а… к непогоде, похоже. Ночью, то после бани, вроде отпустило, уж обрадовался, а сейчас хоть вой.

Он попробовал подняться. Не получилось. Со второй попытки поднялся, но идти смог только опираясь рукой о стену. Марфа сразу нахмурилась.

— Ложись обратно.

— Да какой ложись, телегу надо готовить…

Дед попробовал наступить на больную ногу и со стоном рухнул на кровать. Некоторое время молчал. Потом тяжело вздохнул. Потом посмотрел на нас.

— Ну… выходит, не свезу я вас.

Мне даже стало немного жалко его.

— Ничего страшного, — сказал я. — Подождём день.

— Дождь к вечеру зарядит, — буркнул старик. — Потом неделю дороги киснуть будут. Из-за меня только время потеряете. Нет уж. Вы из-за своего обещания вчера не уехали, не по Правде мне будет своё нарушать.

Он помолчал.

— Поедете сами.

Рейнар удивился, получая от Марфы новенькие сандалии.

— Одни?

— А чего тут ехать? Лошадь спокойная. Дорогу знает. До Гарстана одна дорога. Не заблудитесь.

Марфа уже доставала из печи хлеб.

— У дочери нашей телегу оставите. Они с зятем возле северных ворот живут. У северной стражи спросите, покажут куда. Я записку сейчас напишу. Чтобы вопросов не было. Они потом обратно пригонят, как дорога подсохнет.

Через несколько минут он действительно вывел несколько строчек на плотном листке, поставил какой-то знак и сложил бумагу вчетверо.

— Вот.

Рейнар аккуратно убрал записку.

— Спасибо.

— Это вам спасибо.

Маша тем временем вместе с Марфой упаковывали в две корзины еду нам и подарки для родственников.

Потом запрягали смурного конька, который явно был негативно настроен ехать куда-то ранним утром, когда ещё солнце даже из-за горизонта не показалось. Но сильно сопротивляться не стал, только косил недовольно глазом и всхрапывал.

Телега оказалась иной конструкции, чем использовались у нас в деревне. Более длинная, уже, и колёса далеко от краёв. Надеюсь, смогу такой управлять. На спутников в этом деле надежды нет…

Провожать дед вышел не смог, держался за супругу и стены, оберегая ногу. Посмотрел сначала на крышу. Потом на нас.

— Приятно, что нынешняя молодёжь слово поверх удобства ценит! Вот с вами пообщался, и словно лет десять скинул!

Маша перебила его ностальгические порывы и протянула ему рисунок.

— Я тут на скорую руку набросала… Это с разных сторон и общий вид. Это костыль. Только под свой рост сделайте, я тут пометила. И ногу сможет разгрузить полностью, и упор всегда… Бабушка у меня, когда бедро зимой сломала, почти четыре месяца на таком прыгала.

С телегой управляться оказалось легче, чем я ожидал. Она как-то сама по себе повторяла ход лошади. Лошадка же привычно и неторопливо шла знакомой дорогой.

— Тпру! — даже для самого себя выкрикнул я, натягивая вожжи.

— Ты чего? — удивился Рейнар, валяющийся на тюке с сеном и что-то рассказывающий Маше про некого лиера из столицы.

— Проверить хочу, — ответил я, спрыгивая и обходя лошадку.

Перед нами шёл след от повозки и двух пар лошадей. Он был единственный свежий, остальные были старше двух дней.

— Следы повозки Мисича, — поделился наблюдениями я.

— Ну логично, он же вчера об этом и говорил.

— Вчера да… — протянул я в задумчивости. — Но следы-то сегодняшние. Росы на них нет, а вокруг есть. Он выехал минут за десять до нас.

— И что тут странного? — всё ещё не понимал Рейнар. — Ну не получилось у него вчера…

— Да нет, Вася прав, — подхватила Маша мою подозрительность. — Он так вчера рвался уехать, нас торопил… а выехал сегодня да так рано, хотя ему с двумя лошадьми вообще нет смысла было рано выезжать.

— Ну, рано смысл есть — чтобы до жары побольше проехать. А вот то, что он выехал сегодня, зная, что мы тоже едем… В том смысле, что он не про нас знал, а что дед Ольгер поедет. Деревенские всегда стараются вместе собираться и толпой ехать, даже поездку переносят, если знают, что кто-то в ближайшие дни поедет. Так и спокойнее, и безопаснее.

— Вась, Рей, давайте осторожнее. Не нравится этот мужик мне. Пока мы вещи укладывали… мне будто показалось, что я его лицо за забором увидела. Присмотрелась — уже никого. А вот теперь думаю, может, и не показалось…

Рейнар сменил расслабленную позу, сев так, чтобы мог крутиться во все стороны, а нож положил перед собой.

— Ты лучше заточи пару жердей, что на дне лежат, — посоветовал я ему. — Будут в качестве копий, если этот Мисич поехал разбойников предупреждать.

Но через пару часов встретили мы совсем не разбойников. По дороге впереди нас показались женщина и мальчишка лет семи-восьми. Они шли пешком вдоль дороги. Увидев телегу, женщина обернулась.

— Здравствуйте! До города подвезёте? Ой, а вы кто⁈

— Конечно, — ответил я. — Садитесь, мы пустые, только когда в горку будет идти, надо будет вылезти, дед Ольгер очень просил.

Мальчишка ловко забрался первым. Женщина села рядом.

— Спасибо вам. Я Холька. Так вы внуки Ольгера?

— Нет, мы его знакомые. Нога сильно разболелась, не смог поехать, а ждать не рискнули, он сказал, дожди могут зарядить. Вам тоже в Гарстан?

— Да. — Она ласково потрепала мальчика по волосам. — Забрала у своих родителей, надо собрать, в Храм повезу.

Мальчик сразу насупился.

— На год всего, — поспешила добавить мать. — Обязательный. Отучится — домой.

— Только на год? — удивился я.

— А больше не потяну, — она виновато улыбнулась. — Лавочка у нас маленькая. Доходов немного. Первый год обязательный и, главное, бесплатный.

Я немного подумал, лезть со своими советами или нет.

— Если получится… лучше хотя бы на два года оставить.

Женщина удивлённо посмотрела на меня.

— Зачем?

— За первый год читать, писать и считать научат. А второй — хорошо расширяет знания о нашем мире и