— Всё может быть. Удача — та ещё шлюха, почище моей.

— И такая же строптивая.

— Моя понимает с первого слова.

Трость снова проходится по спине, словно вычерчивая некую линию. А потом лорд Мизерт с размаху ударяет меня по ягодицам, один раз, второй, проводит, надавливая, между ними, и я прокусываю до крови губу, но молчу.

— Разогреваешь перед использованием? — фыркает первый. — Не трогай ляльку, я сам её распечатаю.

— Надеешься, что она еще хоть где-то…

— Заткнись, — вмешивается второй. — Раздавай карты. Но вообще-то, Мизерт, учти: одной сочной шлюшкой ты не отделаешься. Решай свои проблемы и возвращай то, что должен.

— Я их уже почти решил.

— Вот и отлично.

Партия в тарк длится около получаса. При удачном — для меня, не для игроков — раскладе — около сорока минут. Я должна что-то придумать. Выбраться отсюда.

…кому я вру. Я и с одним-то не могла справиться, не то что с тремя.

Партия в тарк — на двоих игроков. Лорд Мизерт отходит от стола своих гостей и опускается передо мной на корточки. Дым от сигары раздражает слизистую глаз, но запаха я не чувствую. Не знаю, как он решился сломать мне нос, он совсем ничего не боится.

Похоже, только я одна чего-то и боюсь.

— Видишь ли, змейка моя, я кое-что им должен. Так что ты уж постарайся, как следует, ты же можешь. Ублажи моих ребят. Будь умницей. Ты же знаешь, я могу быть очень злой. Знаешь? Знаешь.

Он выпускает струю дыма мне в лицо, а потом резко, хотя и так же тихо, как раньше, приказывает:

— Молчи.

И втыкает горящую сигару мне в плечо.

— Лежи, лежи, не дёргайся. Могу быть злым, а могу не быть. Если ты побежишь жаловаться на меня, змейка, ты ещё будешь мечтать о прошлых наших ночах. Я тебя как индюшку разделаю.

Он еще что-то говорит о том, что именно со мной сделает, но я не слушаю. Я умножаю числа.

Глава 34

Стук в дверь раздаётся когда — по моим прикидкам — до конца партии в тарк остаётся минут десять. И это незапланированный стук — лорд Мизерт вздрагивает, резко встаёт и подходит к двери, но сразу не открывает. Его гости лениво поднимают головы от стола и карт.

Если бы я могла, я бы скулила, как собака с переломанными лапами, но за любой звук лорд Мизерт или пинает меня по рёбрам, или продолжает тушить об меня сигары, которые зажигает одну за другой. Его пальцы дрожат. В комнате уже дышать нечем.

Я слежу за ним, продолжая лежать на полу.

— Молчи и не двигайся, — говорит он мне одними губами, а затем открывает дверь и выходит, выскальзывает в узкое пространство, очевидно стараясь, чтобы никто не мог разглядеть происходящее в комнате. Не боится. Но и лишних проблем не хочет. Всё-таки лорд Мизерт не настолько безумен, и это даже больше пугает: в противном случае он бы непременно нарвался, но он осторожен и хитёр.

Осторожен, но, кажется, сегодня со мной он явно перешёл черту и понимает это.

Я всё ещё лежу неподвижно, но мысли крутятся в голове с сумасшедшей скоростью. Подчинение члену семьи Бэкхейм, основанное на магии контракта, вполне преодолимо, но потребует немалых сил — словно поднимаешься в гору с каменной плитой на голове. Уползти я смогу, а вскочить и побежать — нет. И хотя мужчины явно увлечены финалом своей игры, они непременно меня заметят.

И не выпустят. Нечего и думать, чтобы взывать к их жалости и состраданию.

Тогда — что?

Лорд Мизерт возвращается быстро, недовольный, но собранный и сосредоточенный.

— Господа, прошу меня извинить. Мне нужно удалиться, не более чем на пару десятков минут. Я скоро вернусь.

— Можешь вообще не возвращаться до рассвета, — хмыкает Первый, его имя я не запомнила. — Девка останется, а ты нам зачем?

— Девка пойдёт со мной. Подправлю мордаху ей и вернусь.

— Да сам же говорил — на кой нам её морда, — меланхолично подаёт голос Второй. — Можно в морду ей и не совать.

— Двадцать минут, — повторяет лорд Мизерт, и хлопает себя по бедру, подзывая меня, как собаку. — Сюда.

Он подхватывает меня за плечо и вталкивает в одну из пустых незапертых комнат — свободных помещений в замке Бэкхеймов куда больше, чем людей. Усаживает на стул, накрытый чехлом. Здесь всё закрыто чехлами, и слуги наводят здесь порядок не чаще одного раза за восемь дней недели.

— Сиди здесь и не шевелись, понятно? — шипит он мне в лицо. — Это приказ. Сиди и жди меня. Если кто-то увидит тебя до утра… Если вякнешь кому-то — сдохнешь, как старик, поняла?

У меня против воли широко распахиваются глаза, и лорд Мизерт моментально считывает не проговорённые вслух мысли:

— Не придумывай. Просто идея уж больно хороша. Повинишься в убийстве хозяина, да и не выдержишь мук совести и страха перед Железной Гойдой. Никто и не усомнится.

Он неожиданно упирается лбом, гладким и белым, как алебастровая ваза, в дверь.

— У меня проблемы. Эти двое — люди серьёзные, хоть и из простых. На моё счастье, охочие до развлечений, для них трахнуть такую породистую сучку, да ещё и вдвоём — вопрос принципа, уж больно они знатных не любят. Потерпишь, не переломишься, ты у нас всё стерпишь, от тебя не убудет, а я прослежу, чтобы тебя не слишком потрепали в процессе, а то и так тут латать — не перелатать. Нечего было злить меня, дура. Сам тебя подлечу, умею кое-что, никто не узнает. И ты не скажешь.

Голова гудит, как колокол, на кивок у меня не хватает сил, а для того, чтобы покачать головой — мужества.

— Сиди здесь и молчи, — резюмирует лорд и исчезает за дверью. А я свожу воедино расплывающиеся в глазах изображения окружающих меня предметов, встаю и делаю шаг к двери.

Из-за противодействия магии это так трудно, будто я двигаюсь в густом киселе. Но я иду. Шаг. Ещё шаг. И ещё.

* * *

Уже очень поздно и ни одна живая душа не встречается мне по бесконечной дороге с третьего на четвёртый этаж. Ноги идут сами, я даже не задаю им направление. Вероятно, если меня проклянут перед смертью, а Творец не примет мою грешную душу, и я стану умертвием, как в детских страшных сказках, то даже выбравшись из могилы безмозглой бездушной тварью, я буду ползти сюда, уж не знаю, зачем.