латинских общин, возмущенные этим актом римского царя, собрались в роще Ферентины и там приняли решение о начале общей войны с Римом. Видимо, это событие и надо считать появлением Латинского союза как не только религиозного, но и военно-политического объединения.

Однако наряду с рощей Ферентины по-прежнему религиозными центрами всего nomen Latinum оставались храм (или, может быть, пока еще алтарь) Юпитера Лациария в Альбе и святилище Дианы в Ариции (Strabo V, 3, 12)[730]. Недалеко от Ариции находилась роща Дианы, которая, возможно, была вдвинута как новое федеральное святилище в противовес альбанскому, оказавшемуся под контролем Рима (Cato fr. II, 28)[731]. На роль религиозного центра претендовал и Лавиний, где тоже находилось очень древнее святилище и проходили общелатинские праздники (Liv. V, 52, 8)[732]. Недаром возникла легенда, что привезенные Энеем пенаты, которые его сын Асканий пытался перенести в основанную им Альбу, ночью сами вернулись в Лавиний (Dion. Hal. 1, 57, 1–2; Serv. Aen. 1, 270). Как предполагают некоторые ученые, наряду с военно-политическим союзом, центром которого была роща Ферентины[733], существовало несколько религиозных объединений, которые могли в определенных условиях принимать и политическое значение[734]. Впрочем, скудость и неясность источников позволяют говорить обо всех этих проблемах лишь гипотетически.

Между городами — членами союза, естественно, существовало соперничество за гегемонию в нем. Во второй половине VI в. соперничество за гегемонию разделяло Тускул и Арицию. Ясным эпизодом этого соперничества явилось противостояние тускуланца Октава Мамилия и арицийца Турна Гердония (Liv. I, 50, 3; Dion. Hal. IV, 45, 4). Хотя отдельные детали рассказа об этом противостоянии едва ли историчны, но само соперничество и стремление в этом соперничестве заручиться поддержкой все более усиливавшегося Рима, несомненно, отражает общую ситуацию[735]. Победителем в этом соперничестве вышел Тускул. В большой степени на тесном союзе с виднейшим гражданином Тускула Мамилием и основывалась фактическая власть Тарквиния Гордого. Но характерно, что для ее оформления понадобился особый договор (foedus) между римским царем и латинскими общинами (Liv. I, 52, 3–4). Этот договор перестал существовать после свержения в Риме Тарквиния, что показывает его личный характер: он определял положение не Рима, а конкретного римского царя.

Хотя общины, входившие в союз, являлись независимыми, они были связаны друг с другом не только общими военными мероприятиями, но и определенными взаимоотношениями в мирное время. Граждане любой общины имели право свободно поселяться в любом городе (ius migrandi), вступать там в брак (ius conubii), вести там свою хозяйственную деятельность (ius commercii)[736]. Приобретали ли они при этом и полное гражданство, включая политические права, неизвестно, хотя и вполне возможно. Однако общесоюзного гражданства все же не существовало.

Вопреки утвердившемуся в науке мнению, Рим, хотя и был латинским городом, в состав Латинского союза никогда не входил. При всех разнообразных коллизиях в их взаимоотношениях речь всегда шла о Риме и латинах. Рим неоднократно стремился установить свое господство в Лации. Его царь Сервий Туллий попытался создать возглавляемый Римом союз вокруг святилища Дианы на Авентине. Тарквиний Гордый сумел установить свою фактическую власть в союзе, но она была оформлена, как было сказано выше, специальным договором между ним и Латинским союзом Уже после установления в Риме республики был заключен еще один договор, который урегулировал отношения между римлянами и латинами. Во всех этих случаях Рим и латины не смешивались друг с другом и выступали как отдельные друг от друга политические единицы. Подробнее об этом и о причине этого пойдет речь позже.

Подводя общий итог, надо сказать, что первая половина I тысячелетия была временем радикальных изменений в Тирренской Италии. Прежде всего, необходимо отметить исчезновение прежнего относительно эгалитарного общества и выделение родовой аристократии, осуществляющей руководство обществом в целом и отдельными общинами. Одновременно происходит урбанизация, приведшая через стадию протогорода к появлению настоящего города. Третья черта — возникновение местной государственности. Параллельность и взаимосвязанность всех этих трех процессов привели к становлению и дальнейшему развитию города-государства как основной формы местной государственности. В результате в Тирренской Италии возникла сеть городов-государств. Контакты с финикийцами и особенно греками, сначала эвбейцами, обосновавшимися в Кампании, а затем и с балканскими греками, прежде всего, коринфянами, убыстрили социально-политическое развитие местного населения. Этруски и, может быть, в меньшей степени латины и другие народы Тирренской Италии восприняли ряд черт финикийской и в еще большей степени греческой цивилизации. Это относится к технологии, искусству, мифам и легендам, некоторым религиозным представлениям. Иногда полагают, что была воспринята и греческая форма политического бытия — полиса. Результатом этого развития стало включение Тирренской Италии в общую социально-политическую систему Средиземноморья. Значительной чертой этой эпохи явилось также создание этно-религиозных союзов, имевших и некоторые политические функции. В этом социально-политическом контексте возник и начал формироваться тоже как город-государство Рим.

Глава V.

Начало Рима. Первые цари

Возникновение Рима

Рим возник на берегу Тибра, представлявшего собой границу между Лацием и Этрурией. Хотя город находился на латинском берегу реки, его пограничное расположение создавало ситуацию, в некоторой степени отличную от той, какая существовала в других городах Лация. Само место, где город возник, было чрезвычайно выгодно. С одной стороны, Тибр представлял собой важнейший торговый путь, а река была судоходна не только для речных, но и для морских судов. С другой, именно здесь выходила к Тибру Соляная дорога (via Salaria), которая затем продолжалась Кампанской дорогой (via Campana). Место будущего Рима оказывалось важнейшим перекрестком водной и сухопутных магистралей[737]. Главными продуктами, которые шли по этим путям, были металлы и соль, в обмен на которые доставлялись керамика и различные ценившиеся предметы[738], часть которых на месте будущего или только что возникшего Рима и оседала. Другой дорогой, которая в этом месте пересекала Тибр, был путь перегона скота с летних пастбищ на зимние. Холмы над Тибром давали удобную защиту и для населения, и для прибывавших сюда торговцев. Кроме того, в этом удобном месте Тибр пересекали пути перегона скота весной и осенью. Поэтому неудивительно, что уже в XV в. на территории будущего Рима появились небольшие поселения. Их жизнь не была долгой. Одни поселения исчезали, другие возникали на их месте или рядом с ними. С течением времени число и размеры таких поселений увеличивались. Некоторый скачок в увеличении площади таких поселений произошел в начале железного века, когда вершины холмов Палатин и Капитолий были заняты новыми поселками[739]. Один такой поселок, располагавшийся на Палатине, состоял