С помощью ключа я нашла дорогу к сокровищницам и остановилась, не зная, как пробраться внутрь. Двери были закрыты, и на них не было ни щеколды, ни замка. Некоторое время я мялась в нерешительности, подёргала за ручку, навалилась плечом. Тщетно. Приложила металлический круг — никакого результата. Устало тронула кончиками пальцев ключ, мысленно взмолилась: «Да откройся же!» — и произошло чудо. Ключ едва заметно дрогнул, а вслед за ним дрогнула дверь и бесшумно открылась. Один за другим вспыхнули светильники на стенах, и я вошла в сокровищницу.

И на этот раз она не была пуста.

Я шагнула внутрь.

Воздух здесь был другой — плотный, старый, с привкусом металла и ещё чего-то неуловимого, что бывает только в местах, куда веками не ступала нога живого существа. Пыль лежала всюду: серым бархатом на полу, на сундуках, на лицах античных статуй, что выстроились вдоль стен, как безмолвные стражи. Они смотрели на меня пустыми глазницами. Греческие боги, римские императоры, чьи-то жёны с высокими причёсками и отбитыми носами — мраморный пантеон, собранный Кощеем и забытый навсегда. В свете магических огней их тени скользили по стенам, и казалось, что статуи чуть заметно поворачивают головы, провожая меня взглядом.

Я пошла дальше, и шаги мои тонули в пыли, не рождая эха.

Золото лежало повсюду, небрежно, будто его ссыпали сюда и забыли. Монеты всех времён и народов: круглые, квадратные, с дырочками посередине, с профилями царей и богов, с письменами, которых я никогда не видела. Они высыпались из треснувших сундуков, текли по полу мерцающими реками, застывали у ног статуй золотыми озёрами.

Из золотых гор выглядывали кувшины. Глиняные, медные, серебряные, с узкими горлышками и раздутыми боками. Некоторые были запечатаны сургучом с оттисками, похожими на звериные лапы. Из одного, с отбитым краем, сыпались мелкие изумруды зелёной струйкой. Я провела пальцем по ближайшему кувшину. Его толстым слоем покрывала пыль, значит, его не трогали сотни лет. Интересно, что внутри? Золото? Прах? Пустота?

Слева от меня высились стеллажи с оружием. Мечи с инкрустированными рукоятями, кинжалы, чьи лезвия даже в этом тусклом свете отсвечивали синевой, щиты с гербами, которых больше не существует. На самом верху, на отдельной полке, лежала корона — слишком большая для человеческой головы, с шипами, как у тернового венца, но из белого, будто замороженного металла.

Я бродила среди этих теней прошлого, богатств, которые больше не приносили никому ни пользы, ни вреда, и совсем забыла о том, зачем пришла сюда. Не заметила, как тень скользнула за мной в открытую дверь, пробралась между гор золота, не обращая внимания на монеты. И только когда позади меня раздался торжествующий вскрик, я испуганно обернулась.

На одной из гор золота, прижимая к груди старую пыльную бутылку, восседала Аканэ. На ней было легкое ночное кимоно, но она не выглядела уставшей или заспанной. Хвосты её непрестанно двигались, а глаза сияли, словно она наконец нашла сокровище. Единственное настоящее сокровище среди никому не нужных завалов монет.

Это было не к добру.

— Аканэ, вы заблудились?

Кицунэ улыбнулась мне тепло, почти радостно.

— Хозяюшка! Ты выглядишь такой удивленной, — она хихикнула, прикрыв рот фарфоровыми пальчиками.

— Так это были вы? — догадалась я. — Вы пытались забраться в сокровищницу, о вас предупреждал меня терем.

Аканэ совсем развеселилась, отчего я смутилась ещё больше.

— Ну же, не расстраивайся, — протянула она. — Здесь лежали старые и очень интересные чары, и без тебя я бы с ними не справилась. А за трапезой Кощей похвастался, что подарил терем своей маленькой женщине. Как недальновидно с его стороны. Но я знала, что ты сможешь мне помочь.

— Кощей мне не дарил терем, — мрачно поправила я. — А назначил управляющей. Это большая разница.

Аканэ соскользнула с горы золота и оказалась рядом со мной. Бутылку она держала за горлышко, небрежно, как будто она ничего не стоила.

— Знаешь, что это? — шепнула Аканэ, оказавшись у меня за спиной, а в следующую секунду уже справа. Я слышала, как нежно шуршало её кимоно, как терлись хвосты друг о друга.

— Бутылка, — я пожала плечами.

— О, какая милая наивность! — она снова засмеялась, и уши её чуть повернулись назад, прислушиваясь ко звукам в коридоре. — Это настоящее сокровище. Древняя тюрьма, в которой запечатан кое-кто интересный. У тебя нет идей, кто бы это мог быть?

Недоумение длилось всего несколько секунд, после чего осознание ударило меня в грудь. Я вспомнила шатёр, и запах сочившегося соком мяса, и отсветы жаровен. «Самаэль-аль-Хаджар был славным духом, древним духом, — говорил Джанахар. — А они заточили его в бутылке».

— Ни одной.

Аканэ оказалась у меня перед лицом. Она оскалилась, и зубы её были острыми клыками хищника. Аканэ зарычала, я в страхе отпрянула.

— Ты маленькая лгунья! — пропела кицунэ, и мне показалось, что она вовсе не злится, более того — удовлетворена. — Ты не достойна Кощея-доно.

Слова её подействовали, как пощечина, но я стерпела. Быть рядом с Кощеем, быть если не равной ему — это было невозможно, — но достойной места его менеджера казалось мне едва ли не самым важным в руинах моей жизни. Это понимание уязвляло, а судя по хищной ухмылке Аканэ, она увидела больше, чем мне бы хотелось.

— Я лгунья, а вы — воровка! — выплюнула я ей в лицо, хватаясь за бутылку ниже руки кицунэ. Я тут же почувствовала, какая она, бутылка, тяжёлая и тёплая, почти горячая. — Положите на место, там, где взяли! Это вам не принадлежит.

— Но и Кощею не принадлежит. Но кому тогда? — Аканэ сделала вид, что задумалась, и тут же лицо её расцвело от догадки. — Точно! Джанахару. Он так обрадуется возвращению брата. Но, боюсь, у него будут вопросы…

— Отдайте бутылку!

— Нет!

Некоторое время мы сосредоточенно пыхтели, пытаясь отобрать друг у друга старинный артефакт. Аканэ оказалась на удивление ловкой и сильной, что никак нельзя было заподозрить по её телосложению. Она пряла ушами, морщилась и шевелила хвостами, но не сдавалась. Я наступала, теснила её к стене и тоже не собиралась отступать. И это было вопросом времени, когда случится трагедия. Царапая друг другу руки, мы вдруг выпустили бутылку из пальцев, а может, она сама выскользнула, улучив момент, и полетела на пол.

Я замерла, испуганно вдохнув и забыв выдохнуть. Аканэ зашипела и подставила пушистые хвосты под артефакт. Тот скатился по ним и упал на пол, звякнув о плиты. Я тут же рванула к нему, но кицунэ оказалась быстрее: крутанулась, цапнула бутылку и отскочила в сторону.