— Хочешь, я тебя обниму? — Лилия встала и распахнула объятия. — Тебе надо поплакать. Тебе надо выплакать всю свою боль и страхи. Иди ко мне.

Я какое-то время пыталась сдерживаться, но всё равно не смогла и, встав, кинулась к ней обниматься.

Сначала я всхлипывала, давилась, но, почувствовав теплую волну поддержки, всё же дала волю своим слезам.

Не знаю, сколько я так рыдала, и только лишь усиленные пинки в живот меня постепенно успокоили. Дети требовали моего внимания. Поэтому пришлось отстраниться.

— Можно? — спросила Лилия, поднеся руку к животу, который я инстинктивно начала поглаживать.

— Да, — кивнула я, шмыгая носом.

Она тут же положила свою ладонь, и в её глазах проскользнула нежность.

— Мои внуки просятся наружу. Тебе скоро рожать, — сообщила она, улыбаясь, а затем посмотрела мне в глаза и вдруг серьезно сказала: — Мои сыновья не такие, как Чернов. Они молоды, горячи, но всё же в них нет столько злости. Они больше никогда не причинят тебе боль.

— Откуда ты… — ошарашенно посмотрела я на неё.

— Я говорила с ними очень много о тебе, — ответила она, убирая свою руку. — И поняла, что при изначальном знакомстве они успели наломать кучу дров и заставили тебя их бояться. И я догадалась, что после трагедии, которая случилась на твоих глазах, ты испугалась еще сильнее. И решила, что мои сыновья могут когда-нибудь стать такими же. Но это не так. Чернов изначально был… скажем так, слишком агрессивным волком. Даже альфы совета это признавали. Я не защищаю своих сыновей. Я просто хочу, чтобы вы были все счастливы. И ты в том числе. И мои внуки тоже. Я не хочу, чтобы ты превратилась в обычное животное. Ты достойна большего. Я верю в то, что ты сможешь преодолеть свои страхи. Твои альфы тебя очень ждут.

Я недоверчиво посмотрела в глаза Лилии. Она попала в самую мою больную точку. Изначально что Матвей, что Тимофей сделали мне очень больно, когда давили своей силой. И уже тогда я поняла, что не смогу им больше доверять никогда. Что я для них всего лишь вещь. Бесправная омега. Что они в любой момент могут подавить меня… А когда увидела то, как Чернов расправился с Адой, решила, что и меня, вероятно, в будущем может ждать то же самое, стоит мне хоть слово сказать им против.

— И еще кое-что, это тоже секрет омег, — заговорщически добавила Лилия. — Они твои истинные. И даже если захотят, то не смогут тебя обидеть. Не смогут причинить тебе вред. Только об этом никто не должен знать. Даже они сами.

Она вдруг начала исчезать.

— Стой, куда ты? — Я попыталась схватить её за руку.

— Мне пора, я не могу так долго находиться в чужом сознании. Это тяжело для меня, — тише ответила она.

— А как мне выбраться? Я не знаю, — запаниковала я, почувствовав тянущую боль в животе.

— Просто выйди из этой комнаты, — ответил она, указав рукой на выход из спортивного зала, а затем исчезла.

Я осталась совсем одна и обняла себя руками, опять почувствовав тянущую боль в животе.

Неужели это схватки?

Я уже рожаю?

Я перевела взгляд на приоткрытую дверь и поняла, что если не выйду сейчас, то рожу прямо тут одна, без какой-либо помощи.

Я многое знала о родах от своих учениц.

Поэтому, не став больше медлить, я рванула к выходу.

Странно, правда, что бежать пришлось долго. Вроде бы изначально казалось, что метров пять, не больше, однако же на деле пришлось ускориться, и только лишь спустя несколько минут я оказалась у двери и взялась за ручку.

«Они твои истинные, — вспомнила я последние слова Лилии. — … Не смогут тебя обидеть. Не смогут причинить тебе вред…»

Я вспомнила взгляды обоих мужчин. Вспомнила их ласки. Вспомнила то, как они старались слушать меня во всем. Ведь всё было именно так, особенно в последние дни. А еще они спасли тетю. И даже говорили, что любят меня…

Ведь это самое важное.

В голове даже появились воспоминания омеги и наши волчьи игры с Тимофеем и Матвеем, которые я почему-то усердно гнала от себя.

А ведь тогда они вели себя совсем не как упоротые злобные волчары. Они были словно игривые щенки. И хвостом виляли, и даже пузо своё доверчиво подставляли.

Нет, не станут они такими же, как Чернов. Глупости всё это и беспочвенные страхи.

И я уже уверенно открыла дверь.

И услышала облегченные и слаженные вздохи из двух голосов, которые стали уже давно моими любимыми и родными.

Осмотрелась и поняла, что нахожусь в… пещере?

— Где я? — растерянно спросила мужчин, которые быстро заворачивали меня в плед, и скривилась от не слишком приятных запахов нечистого тела. — Это от меня так воняет?

— Да, детка, — радостно улыбнулся Тимофей, который взял меня на руки и потерся своим носом о мой нос. — Но ты не переживай, сейчас мы быстро тебя приведем в норму. О луна… как же я скучал. — Он с шумом выдохнул и, посмотрев мне в глаза, сказал: — Пожалуйста, больше никогда не оставляй нас так надолго.

Я отвела взгляд в сторону и встретилась с горящими глазами Матвея, а затем тихо ответила:

— Если будете вести себя хорошо, то не оставлю…

— Торжественно клянусь, что буду вести себя очень хорошо, — серьезно ответил Матвей.

— И я тоже обещаю, что всегда буду вести себя хорошо, что бы это ни значило, любимая, — искренне добавил Тимофей. — А теперь нам пора тебя отсюда уносить.

А затем я охнула от очередной сильной схватки.

А потом как-то всё очень быстро завертелось.

Рядом оказались Лилия и моя тетя, они уже подготовили для меня родовую. Только сначала потребовали, чтобы мужчины меня быстро помыли, и отправили нас в ванную.

Там Матвей и Тимофей в четыре руки помогали мне мыться. Правда, из-за сильной боли я не успела толком почувствовать радость от их прикосновений, по которым, оказывается, так сильно скучала.

Меня завернули в простыню и вернули в родовую комнату.

Мои альфы были со мной во время процесса и даже принимали моих мальчиков, забирая из рук Лилии.

Я родила двойню, и оба малыша оказались альфами.

Всё прошло очень быстро. Я толком не успела ничего понять. Нет, боль, само собой, была. Острая… но быстрая. Хотя мои ученицы обычно рассказывали, что роды, бывает, длятся несколько часов. А у меня вот так: раз — и всё…

Лилия пояснила, что это из-за того, что я теперь