чуть не погибла. Но сейчас её посмотрит наша мама, и она сможет обернуться, — пояснил Тимофей любопытной крохе, которая вспыхнула и спряталась за ногами своей мамы.

— Простите, альфа. Она еще совсем ребенок. — Мать девочки тут же испуганно начала кланяться и пятиться подальше от моего мужа.

— Ничего страшного, — пожал он плечами. — Я бы тоже задавал такие же вопросы в её возрасте.

Весь это разговор я слышала уже на входе в дом, а Тимофей немного отстал от нас, пока здоровался и общался с другими волками. Они его окружили со всех сторон и улыбались.

— Здесь мы выросли, Маш. Это дом наших с Тимофеем родителей, — пояснил мне Матвей, входя внутрь и поглаживая меня по холке.

Удивительно, но мне нравилось то, как он сжимает свою руку у меня на загривке. Это создавало ощущение близости и нежности между нами.

И я потихоньку начала успокаиваться.

Но всё равно пока еще мало что понимала. В голове был полнейший сумбур из эмоций. И я никак не могла поверить, что всё закончилось, что я вернулась к своим мужчинам.

Да и вообще, что всё будет хорошо. И будет ли?

Были, правда, вопросы, почему мы не дома, а здесь. И всё ли хорошо с тетей? Как она там? Мы же оставили её там совсем одну. Вдруг она переживает?

Но, наверное, так надо было…

И, может, без помощи Усольцева-старшего не обошлось? Поэтому мои мужья решили съездить к нему в гости.

Короче, в голове крутились одни вопросы, которые я была не в состоянии задать, потому что опять обратилась в волчицу.

И что на меня вдруг нашло?

И куда делась моя волчица, которая раньше брала на себя контроль, почему я вообще перестала её ощущать?

Или… может, её и не существовало вовсе? А то это же, получается, у меня было бы раздвоение личности?

Короче, меня плющило и колбасило в разные стороны, мозг разрывало от совершенно разных мыслей, и, если бы не Матвей, я бы точно сошла с ума от всего случившегося.

Какой бы сильной я ни была или как бы ни делала вид, что сильная, у меня впервые перед глазами убили женщину, и это меня явно потрясло.

Боже, как Чернов мог так поступить с женщиной, родившей ему детей? А ведь он фактически пошел против своей семьи. Против сыновей. Против жены. И что, неужели все это лишь инстинкты? Или всё же у него просто такая личность?

Какие бы ни были у них проблемы, но это… У меня просто слов не было.

Да, в нашем мире тоже не было всё гладко. Мужья порой убивали своих жен и даже детей. Но это случалось очень редко. Я уж молчу про женщин. И когда такая трагедия происходила, все знакомые и близкие пребывали в ужасе.

У нас проще было просто развестись, а не устраивать весь этот кошмар. Да и наследниками родителей по закону становились все дети в равной степени, а не по гену в крови.

Да и к тому же я вообще считала, что любой конфликт можно решить прежде всего словами, хоть и была инструктором по самообороне, однако же часто вела беседы со своими ученицами и старалась им внушить прежде всего то, что руками махать надо только тогда, когда ты осознаешь, что никак не смогла решить конфликт иными способами, и защищаешь свою жизнь или жизнь своего близкого человека.

Мы даже проводили порой нечто вроде психологических тренингов, садились в кружочек, и я спрашивала у своих учениц, зачем они пришли на мои курсы. Что ими двигало в тот момент, когда они решились на такой шаг.

Для меня было важно поговорить с каждой, понять её мотивацию.

Я не хотела научить плохому человека, пришедшего ко мне за помощью.

Переживала, что если кто-то из них попадет в неприятную ситуацию, то я буду в этом косвенно виновна, ведь не обучила человека, не объяснила ему, что лучшая защита — это не нападение. А лучшая защита — это отступление, если нет возможности объяснить агрессору словами через рот, что он не прав. И да, во многих ситуациях надо уметь звать на помощь.

— Тише, малышка, ну что ты опять заскулила? — услышала я через шум в ушах и собственные безрадостные мысли голос Матвея и вдруг осознала, что мы уже в комнате.

Мужчина сидит на кровати, а я всё еще у него на руках.

Ощущение было такое, словно мы попали в комнату подростка, который увлекался рок-музыкантами. Все стены были завешены различными плакатами из рок-групп очень старых поколений.

Я о них узнала лишь от нашего пенсионера-охранника в спортивном центре. У него такие висели в его личной комнате отдыха, и он обожал мне рассказывать и включать некоторые песни и музыку тех лет.

Я заозиралась вокруг, пытаясь понять, где мы и как вообще сюда попали. Я настолько задумалась, что не поняла этого?

— Маша, тебе надо обращаться. Мне не нравится твоё настроение. — Матвей приблизил своё лицо к моему носу и заглянул в глаза. — Ты можешь потерять себя. Я вижу, что ты очень подавлена. Для любого оборотня это очень плохо. Нельзя в таком настроении находиться слишком долго. Альфы не просто так устанавливают правила о том, чтобы оборотни как можно дольше находились в человеческом образе в пределах стаи. Это сделано для безопасности самих оборотней. Чтобы они не одичали и не вернулись в лоно природы, став обычными волками.

Я на автомате лизнула его в нос, но Матвей лишь улыбнулся мне.

— Я тоже тебя люблю и не хочу, чтобы ты потеряла себя, — прошептал он, а я подумала о том, какой же он сейчас красивый и как же сильно я хочу его обнять.

И уже что-то странное стало происходить со мной, меня будто из собственного тела кто-то попытался выгнать, но перед глазами вдруг резко появился образ мертвой Ады, и я опять беспомощно заскулила.

В этот момент в дверь кто-то стукнул, но я не стала рычать, потому что услышала запах Тимофея, и обрадовалась, чувствуя, как мой хвост зажил своей жизнью, начав бить по кровати.

Мужчина зашел внутрь и, посмотрев на меня, нахмурился.

А я хотела уже побежать к нему, чтобы обнять, но и теплые объятия Матвея не могла покинуть. В них мне было тоже очень уютно, поэтому просто начала громко скулить, чтобы хоть как-то попросить Тимофея приблизиться.

— Мама посоветовала нам полежать с тобой рядом, — сказал он мне, а заодно и Матвею. — И как следует отдохнуть