бы только знала, как я жалею о том, что натворил!

Но Катя отмахнулась от него.

— Погоди ты со своим душевными терзаниями! Не до них сейчас. Там впереди что-то происходит!

— Где?

— Вон там. Какие-то фигуры. Откуда бы им там взяться?

К этому времени они оба уже сидели на высоком берегу и наблюдали за тем, как утренний туман из сплошного серого полотна превращается в неровные и рваные полоски, которые, в свою очередь, истончаются. И уже совсем жалкие ошметки ползут к берегу, словно из последних сил умоляя о спасении.

— Похоже, что на озере рыбаки. У них всех удочки.

— Никогда раньше не видела, чтобы в том месте ловили рыбу.

Рудольф молча поднялся.

— Пойдем. Нам пора. Пришло время мне держать ответ за все, что я натворил.

Он нащупал руку Кати и сжал ее в своей.

— Когда все закончится, если я еще буду к тому времени жив, то не согласишься ли ты еще разок пойти на свидание со мной?

Но Катя молчала. Она просто не слышала обращенных к ней слов. Все ее внимание было поглощено тем, что она видела впереди. Дорога двух влюбленных к дому лежала как раз мимо рыбаков. И Катя невольно притормозила, увидев, как один из мужчин вытянул из воды здоровенного окуня.

— Вот так экземплярчик! — вырвалось у нее.

И в ту же секунду стоящий рядом с первым рыбак тоже подсек рыбу. Ему попался судак, но каких размеров!

— Ого! Богатый у вас сегодня улов.

— И это еще далеко не все! Посмотрите сюда!

И один из рыбаков приоткрыл крышку на большом ведре, в котором плескалось множество всякой рыбы. Катя успела заметить зубастую башку крупной щуки и несколько жирненьких линьков. Были там и окуни, и плотва, и лещи.

— Мелочь никто из нас сегодня вообще не брал. Все, что меньше семисот граммов, отправлялось обратно в озеро.

— И тут всегда такой клев?

— Никогда не было такого. Разве что уклейка ловилась, да и то неохотно клевала. Похоже, что какая-то аномалия образовалась.

— И давно? — поинтересовалась у рыбаков Катя. — Давно она образовалась?

— Со вчерашнего вечера заметили, что рыба в этом месте так и плещется. Ну, молва разнеслась быстро. Всю ночь ловили. И сейчас тоже ловим.

— Только тут клюет, а больше нигде?

— Да. И что интересно, во всем остальном озере теперь рыбы вроде как и нету.

— Такое впечатление, что вся рыба, сколько ее ни было в озере, вся тут. В этой заводи, где никогда прежде не клевало толком.

Мужчины вновь с увлечением принялись за рыбную ловлю и вытащили еще парочку крупных рыбин. А Катя повернулась к Рудольфу, который с рассеянным видом наблюдал за поверхностью озера.

— Ты помнишь, где именно кинул в озеро свой «приманиватель»?

— Ну… где-то там.

И Рудольф сделал неуверенный жест рукой.

— То есть недалеко отсюда?

— Не очень.

— А могло твой «приманиватель» прибить к тому месту, где сейчас рыбачат все эти люди и где происходит какое-то невероятное столпотворение всякой рыбы?

— Чисто теоретически, наверное, да. Если был сильный ветер…

— А он был!

— Тогда волной могло перенести «приманиватель» даже по дну озера.

— Вот я и говорю!

Рудольф посмотрел на Катю с любопытством и спросил:

— И что ты хочешь сказать?

— Ты не можешь на минуточку допустить мысль о том, что твое изобретение все-таки работает? Слава ведь собирался испытать прибор на рыбе. Все настроил, чтобы приманивать именно рыбу. Но ты у него выкрал «приманиватель» и выкинул его в озеро. И смотри, что случилось. Вся рыба, какая водилась в озере, сбилась в этой заводи. А рыбаки говорят, что тут ее никогда и не было. Если и заплывала, то всякая мелочь вроде уклейки.

— Так что? — Плечи Рудольфа стали распрямляться, от его обычной сутулости не осталось и следа. — Я все-таки совершил свое открытие? Мой «приманиватель» работает?

— По всей видимости, так оно и есть. Лежит себе на дне озера и работает. Приманивает рыбу. Все как ты и планировал.

Рудольф просиял.

— Изабелла будет в восторге!

При этих его словах Катя почувствовала себя так, словно ее окатили ушатом холодной воды.

— Кто?!

Но Рудольф ничего не замечал вокруг себя.

— Изабелла! — ликовал он. — Моя драгоценная Изабелла! Она все-таки будет со мной! Я же ради нее стремился совершить открытие. И у меня получилось. Я прославлюсь! Заработаю миллионы. Она обратит на меня внимание, полюбит меня! Мы поженимся, и у нас будут дети!

— Не слишком ли поздно? — мрачно спросила Катя.

— Ничего не поздно. Изабелла еще молода. Она может родить. Да и я тоже еще ого-го!

— Скорей уж иго-го! — пробормотала Катя. — Вообще-то я имела в виду, что поздно потому, что вы свое изобретение со Славой, судя по всему, совершили совершенно случайно.

— И что?

— Повторить его вы уже вряд ли сумеете. А заработавший у вас как нужно прототип вы своими руками закинули в озеро. Так что богатство и мировая известность к вам придут еще не скоро.

— А Изабелла?

— И она тоже, — сердито заключила Катя, отворачиваясь от Рудольфа.

Она и сама толком не могла сказать, почему сердится. Но ей страшно хотелось стукнуть Рудольфа по макушке. И желательно посильнее, чтобы мозги у него в голове перемешались и встали наконец как нужно. И он забыл бы про свою Изабеллу, которой нет до него никакого дела, а обратил бы свое внимание на другую женщину, которая не просто лучше, больше и красивей, но еще и, что немаловажно, находится рядом с ним, поддерживает его и готова принять его любым, хоть знаменитым, хоть нет.

Назад они возвращались порознь. Краткая вспышка эйфории у Рудольфа прошла. Он медленно осознавал, что ему все-таки придется держать ответ перед Давидом, и отчаянно трусил. Он снова попытался взять Катю за руку, ища ее поддержки, но Катя не захотела даже идти с ним рядом. Она вырвала руку и умчалась куда-то в сторону. Рудольф пытался преследовать ее, но быстро потерял Катю из виду. И обреченно поплелся назад в одиночестве.

Несмотря на это, когда он добрался до Оли, Кати еще не было. А вот Светлана уже проснулась.

— Я звонила Давиду. Он будет у нас уже через час. Советую хорошенько обдумать то, что вы сможете сказать ему в свое оправдание.

Рудольф окончательно пал духом. Он пытался прибегнуть к испытанному средству, к слезам, но Светлану так легко было не пронять.

— Нужно уметь держать ответ за свои поступки.

Но видя, что Рудольф совсем расклеился, все же попыталась помочь ему.

— Вы брали у Давида какие-нибудь деньги?

— Нет! Никогда!

— Тогда