ты решил покуситься на то, что принадлежит дракону по праву. А именно — на мою Истинную. 

Я перевела взгляд с демона на огромную драконью голову, торчащую в дыре в стене.

— Подождите-ка, — вмешалась я, поднимая руку, как на школьном уроке. — Можно вопрос от невежественной смертной? Что за мода пошла — все меня “Истинной” обзывают? Это новый вид оскорбления? Типа “ну ты и истинная дуреха”? Или тут есть какой-то скрытый смысл, вроде пожизненной гарантии на душу? 

Демон закатил глаза с таким видом, будто объяснял ребенку, почему небо синее. 

— О, претемнейшие демонята, ну конечно, она даже не в курсе, — демон ехидно хихикнул и укоризненно посмотрел на дракона, на что тот просто неопределенно пожал плечами. —  ”Истинная” — это не обзывательство, детка. Это… статус. Рок. Проклятие, если хочешь. Единственная душа, предназначенная судьбой для конкретного дракона. В данном случае для этого упрямого, вечно всем мешающего, рода Блэкторнов. 

Где-то в глубине Аргайла раздался угрожающий рык. 

— Да, не рычи ты, я еще не закончил! — отмахнулся лже-Сержио и продолжил, обращаясь ко мне: — Ты его вторая половина. Его якорь и его парус одновременно. Та, что снимает родовые проклятия просто фактом своего существования рядом. 

— Час от часу не легче, — тяжело вздохнула я. — А это можно как-то отменить? “Разыстинить”? Мне не нравится такой вариант.

— Ну, ты можешь пойти со мной добровольно, — радостно потирая руки, сказал демон. 

— Нет, ты мне тоже не нравишься! — категорично заявила я. 

Сержио, до этого молча наблюдавший за разговором, как за теннисным матчем, вдруг встрял, его лицо исказила жадная нетерпимость: 

— Хватит болтать! Забирай ее душу, как договаривались, и проваливай! У меня коронация на носу! 

Аргайл медленно, очень медленно повернул к нему свою огромную голову. Зеленые глаза сузились. 

— У тебя на носу очень большие проблемы, мой дорогой крестный! — пробасил дракон, медленно двигаясь в его сторону. 

Затем одна из его лап, размером с небольшой автомобиль, метнулась вперед, горе-папаша отступил назад и выставил вперед завещание, крикнув: 

— Ты не посмеешь! Завещание у меня! А значит и корона тоже моя! 

Аргайл устало закатил глаза.

— Как же вы меня все утомили с этим чертовым завещанием и своей мышиной возней вокруг трона! — фыркнул дракон. — Открой и прочитай. 

Сержио не сразу понял, что огромный зеленый ящер обращается к нему, но потом все-таки сообразил и развернул пергамент. 

Я внимательно наблюдала за реакцией Фальконе, Аргайл чуть ли не зевал от скуки, а демон с любопытством заглядывал Сержио через плечо. 

— Что? — возмутился горе-папаша, удивленно подняв глаза на дракона. — Не может быть! 

— А-ха-ха! — не сдержавшись, рассмеялся демон. — Кажется тебя развели, друг мой! Хотя, какой ты мне друг? 

— Я видел завещание, которое писал твой отец, — дрожащим от нарастающей беспомощной ярости голосом, прошипел Фальконе. — Там не было этой строчки! 

— Конечно, не было, — согласился Аргайл. — Отец уже тогда не особо доверял тебе, поэтому подстраховался. Странным образом, конечно, но все же, как видишь, он не прогадал. 

— Я тебе не верю! — судорожно тряся головой, словно пытаясь скинуть полученную информацию, сказал Сержио. 

— А я тебя ни черта и не убеждаю! — задумчиво прорычал дракон, и повернувшись к демону, спросил: — Ты его душу забирать будешь? По контракту-то она твоя, вроде как. 

Демон смерил лихорадочно искавшего выход, Сержио презрительным взглядом. 

— На кой черт мне этот старый, высохший пень? — фыркнул он. — Его мелкая душонка настолько прогнила, что ее даже на бутерброд не намажешь. Ни энергии, ни вкуса, одни комплексы да амбиции. Неа, не товар. 

Аргайл кивнул, как будто получил ожидаемый ответ. 

— Ясно. 

И без лишних церемоний, одним плавным движением, он схватил Сержио своей огромной лапой и швырнул в ту же дыру в стене, из которой сам явился. Тот полетел в ночь с коротким, обрывающимся воплем. Раздался отдаленный звук падающего тела и треск ломающихся веток. После чего наступила тишина. 

— Ну вот, — с удовлетворением отметил Аргайл, отряхивая лапы друг об друга. — Теперь без лишнего шума. 

Демон, оставшись один на один с драконом и мной, внезапно попытался надеть маску делового партнера. 

— Послушай, Аргайл, давай без крайностей. Я могу быть полезен. Новая сделка! Я отпущу все долги, сниму все старые проклятия с твоего рода, даже этому противному старикашке пару-тройку лет жизни подарю…если он, конечно, там живой еще. В обмен ты просто… не вмешиваешься. Дай мне забрать ее. Она же все равно человек, хрупкая, смертная. Проживет от силы еще лет семьдесят, а у тебя вечность впереди! Одна маленькая душа в обмен на вечное спокойствие твоего рода! 

Аргайл издал звук, который был похож то ли на глубокий вздох, то ли на начинающееся извержение вулкана. 

— Все контракты, — проревел он и каждое слово било, как молот, — разорваны. Ни я, ни она, ни мой род — мы больше никому и ничего не должны. Ты проиграл. Иди жди следующего недоумка, готового променять своего ребенка на призрачную вечность. Их, к сожалению, всегда хватает. 

— Но… — попытался возразить демон.

— Либо ты проваливаешь добровольно, — голос дракона стал тише, но от этого только опаснее, — либо я сделаю тебе праведный драконий кусь. И на этот раз, в отличие от нашей последней встречи в ее подсознании, лишу тебя не только головы, но и достоинства. Навсегда. 

Демон замер. Адские огоньки в его глазах мигнули, потускнели. Он взглянул на меня, потом на невозмутимую драконью морду и его плечи поникли.

— Ладно, ладно. Я все понял. Нечего тут делать, — он махнул рукой и его облик начал таять, расплываясь, как дым. — Живите долго. Счастья вам, здоровья… и чтобы дети ваши никогда не интересовались черной магией. Серьезно, это сплошная головная боль. 

И с этими словами он окончательно растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах серы и чувство глубокого, всеобщего облегчения. 

Тишина, наконец, стала просто тишиной, а не зловещей паузой перед кошмаром. Аргайл аккуратно втянул голову обратно, а через мгновение в проломе в