удастся разрушить Советский Союз и создать собственное, пусть небольшое, но национальное государство, в котором всё можно будет поделить между несколькими сотнями «уважаемых» и самое главное вовремя сориентировавшихся во всём людей…

Рассказал о том, как будет рушиться Компартия, как будут переходить люди в стремительно создаваемые национальные партии, в том числе и в те, у которых на повестке дня будет стоять вопрос о безусловном выходе их республики из Советского Союза.

Рассказал о том, как средства массовой информации превратятся из очень важного института, обеспечивающего сохранение Советского Союза за счёт мощной идеологической работы, в институт, который начнёт его разрушать, потому что будут популярны только самые негативные сюжеты, освещающие жизнь советских граждан в СССР как серию разнообразных кошмаров. Начнут восхвалять диссидентов, начнут плевать в лицо всем героям Советского союза, в том числе героям Великой Отечественной Войны. И именно чернуха будет максимально активно покупаться и продаваться. Именно на нее и жареные факты станут нацелены журналисты, работающие в газетах.

Тут же расписал, естественно, о том, как это пагубно отразится на советском интернационализме. С ним будет покончено буквально за год-полтора. Люди начнут вспоминать, помимо своей советской сущности, о своих нациях и всячески стараться найти в себе что-то, что никак не будет связано с Советским Союзом. В результате этого тут же усилятся претензии по спорным землям. Развернётся резня между азербайджанцами и армянами, жителями Средней Азии. Страны Балтии тут же начнут настаивать на безусловном выходе из Советского Союза.

И, описав всё это, дальше я ставил центральный вопрос: какие продуктивные экономические реформы в рамках модернизации экономики окажутся возможны в такого рода ситуации? Тут же подчёркивал, естественно, что никакие, потому что Советский Союз начнёт трещать по швам. Тысячи огромных предприятий раскиданы по стране таким образом, что они могут функционировать только в виде единого народно-хозяйственного комплекса. И распад Советского Союза на пятнадцать республик перережет по-живому все эти связи. Вновь возникшие государства введут свои собственные таможенные тарифы и барьеры, начнут уничтожать те предприятия, которые им не нравятся, не обращая никакого внимания на то, что без этих предприятий не смогут функционировать десятки и сотни других по другим уголкам бывшего СССР.

Ко всему этому добавится мощнейшая девальвация, резкое падение покупательной стоимости зарплат. Дефицитные товары в магазинах появятся, но по одной простой причине: у людей не будет денег на то, чтобы их приобрести. И долго ещё не будет, потому что это будет масштабнейший экономический крах.

В общем, думаю, что моя работа над этим докладом оказалась достаточно успешной. В два часа ночи передо мной лежало девять страниц черновика. Решил, что раздувать дальше текст не буду – надо перепечатать в чистом виде и нести Андропову. В пятницу или понедельник, скорее всего, надо еще прикинуть…

***

Москва

Вернувшись с переговоров, проведенных вместе с Андроповым и Машеровым, Громыко принялся подытоживать свои впечатления от них. Он был практически уверен, что Машерова они полностью не убедили. И даже было сомнение в том, что они вообще его хоть как-то смогут убедить. Да, тот, конечно, вежливо говорил, что подумает, но никакого энтузиазма абсолютно не демонстрировал. В принципе Громыко даже и понимал, почему у Петра Мироновича нет какого-то энтузиазма. Потому что, в принципе, его нынешняя работа была гораздо выгоднее, чем предлагаемая ему позиция. И он бы сам с этим согласился, если бы был на месте Машерова.

Становиться министром сельского хозяйства Советского Союза, да еще и когда совершенно однозначно будут ставиться очень жесткие условия, где хочешь, там и достань необходимые сотни миллионов тонн зерна для того, чтобы прекратить закупки зерна в США и Канаде? А если не получится? Если погодные условия совсем неудачные окажутся в следующие пару лет? Потому что год еще потерпят, но не факт, что два. Но если слишком долго везти не будет, то, как и Полянский, достаточно быстро вылетишь с этой должности.

А нынешняя должность главного человека в Белоруссии, конечно же, выглядела гораздо выгоднее. Машеров демонстрировал успех за успехом. Республика очень быстро обустраивалась, она наращивала темпы производства сельхозпродукции и промышленного производства. Другое дело, что все это не факт, что позволит Петру Мироновичу стать однажды полноправным членом Политбюро. Но тем не менее работа была гораздо понятнее и спокойнее. И самое главное, что Машеров с ней уже полностью освоился.

Ладно, подумал задумчиво Громыко. Дальше будет видно. Не удастся уговорить Машерова – будем переходить к другим кандидатурам.

Ну а дальше работа по множеству других аспектов захватила министра с головой.

На следующее утро, едва он вошел в свой кабинет, как постучался в дверь, а затем возник на пороге Сопоткин. Вид у него был достаточно смущенный.

– Что такое, Павел Васильевич? – спросил его несколько удивлённо Громыко.

– Да вот, Андрей Андреевич, виноват перед вами. Статья-то ещё вчера утром, само собой, была опубликована в газете «Труд». А я как-то её просмотрел. Вернее, не сразу увидел, что там за фамилия у журналиста. А это как раз-таки имеет критическое значение.

– Да показывайте уже, Павел Васильевич, что же там такое-то? – немного досадливо сказал Громыко. Не хотелось ему тратить время на все эти дополнительные предисловия. Да и Сопоткин сумел его заинтересовать. Прекрасно изучив за многие годы своего помощника, он прекрасно знал, что если у того вид такой смущенный, а речь становится косноязычной, то налицо какое-то серьезное упущение в его работе. Какое же?

Сопоткин поспешно подошел к столу и положил на стол развернутую газету «Труд».

– Вот, посмотрите, за авторством Павла Ивлева вчера вышло интервью с тем самым Машеровым, которого вы ходили уговаривать в министры сельского хозяйства идти…

Громыко смотрел на статью, и в голове у него были только одни вопросительные знаки. Как так? Ивлев же человек Кулакова. Получается, что Кулаков тоже поддерживает Машерова на должность министра сельского хозяйства? А как же тогда их убежденность с Андроповым, что на этой должности Машеров будет придерживаться их альянса, и будет при необходимости конфликтовать с Кулаковым? Ясно, что это какой-то непорядок. Либо они просто-напросто что-то во всем этом не понимают…

– Набирай помощника Андропова, – велел Громыко. – Мне надо будет с Юрием Владимировичем срочно переговорить.

***

Москва

Андропов далеко не сразу утром появился на Лубянке. Заглянул по делам комитета