— Теперь тебе, мразь, точно конец! — зашипел охотник, обнажив кровящие зубы.

— Готовься, сука, скоро тебе зеленкой лоб намажут!

Прохрипел второй боец.

Я молчал, тяжело дыша в противогаз, и продолжал пятиться, моля богов, чтобы они не вспомнили об огнестрельном оружии.

— Что здесь происходит⁈ — холодный девичий голос буквально приморозил всех к земле.

Обернувшись, без удивления обнаружил Аглую в её чёрной «понтовой» броне и с каким-то несуразно огромным мечом в руках. Рядом стояла смутно знакомая блондинка в лёгкой броне стоимостью десяток миллионов рублей. Что примечательно, обе кисти рук белобрысой горели багровым бездымным пламенем.

«Магиня! Так вот что за взрывы там были!»

Самое смешное — это то, что за спинами девушек обнаружился живой и почти здоровый Динамит с парой потрёпанных охотников из своей команды.

— Ваше сиятельство, этот человек без причины на нас напал и убил нашего товарища, — тут же сориентировался охотник.

Аглая перевела на меня ледяной взгляд и, похоже, не узнала, противогаз и рваная броня превратили меня в ещё одного нашего охотника, впрочем я им и являлся.

— Нет, это они на меня напали, я только защищался — из-за противогаза мой голос звучал глухо и немного искажённо.

Аглая свела свои аккуратно прорисованные брови и несколько мгновений, о чем-то думала брезгливо разглядывая нас.

— Волна закончена, так что идите в контору и доложите обо всём куратору. Трибунал разберётся, кто прав. И не советую по дороге теряться: найду и головёнку откручу, — придавив нас на прощание тяжёлым взглядом, девушка круто развернулась и зачем-то пошла на следующую улицу, хотя шум сражения там давно прекратился.

«А не меня ли она ищет?»

Мелькнула и пропала беспокойная мысль.

Дождавшись, когда Аглая скроется из виду, развернулся и похромал прочь, на ходу доставая телефон.

— Эй, козлина, ты куда это намылился⁈ — завопил мне вслед долговязый. Правда, бежать за мной и останавливать не рискнул: смерть сокомандника научила его осторожности.

Попадать под трибунал я не собирался, так как, даже если мне удастся доказать самооборону, мне в любом случае грозила каторга — от двух до пяти лет, — припомнил я срок за убийство охотника во время мобилизации, даже если ты защищал свою жизнь. В своё время я неплохо проштудировал законы, и теперь это пригодилось.

Кстати, выжившим членам группы — охотникам, напавшим на меня, — грозила виселица или двадцать пять лет каторги. Это, конечно, если докажут, что зачинщики — именно они. Но в любом случае от каторги идиоты уже не отвертятся.

— Жаль, что так быстро моя спокойная жизнь закончилась, — пробормотал я, свернув в переулок. На ходу снял каску, стянул порезанный в двух местах противогаз, баллистическую маску, поверх которой я умудрился его натянуть, нашёл номер Мирона и нажал вызов.

В чьем-то заросшем бурьяном огороде снял броню и остался в влажном от пота спортивном костюме. Я успел увязать в компактный узел своё снаряжение, прежде чем мне ответил усталый голос Мирона.

«Фух! Слава богу, живой».

Поздоровавшись, спросил, все ли живы-здоровы, узнал, что всё обошлось, и перешёл к делу:

— Мирон, ты хвалился, что у тебя есть контакты в Омском Пятне.

Глава 16

Разговор с Мироном не задался с самого начала. Охотник был насторожен и не спешил бросаться мне на помощь.

— Чего только по пьяни не ляпнешь, — попытался съехать Мирон.

— Савелий Степанович, очень надо, неприятности у меня.

Несколько секунд охотник молчал, видимо решая, а надо ли ему всё это вообще.

— Пятьдесят тысяч, — добавил я заинтересованности Мирону.

— Хм, вопрос, конечно, интересный, — задумчиво пробормотал мужчина. Подавив шевельнувшуюся жадность, сделал новое предложение: — Сто.

— Умеешь ты, Алексей, уговаривать. Короче, я тебе сейчас скину номерок одного человечка, напишешь, когда приедешь, — он тебя встретит. Чтобы тебя не кинули и не пристрелили, я за тебя перед ним поручусь.

Вместе с номером телефона Мирон выслал карту — границы Омского Пятна с несколькими посёлками, где можно было временно остановиться, дожидаясь проводника.

Обеднев на сто тысяч рублей, я выключил телефон и вынул батарею. Конечно, я не думал, что меня уже ищут; скорее всего, в запасе было не меньше суток, прежде чем меня объявят в федеральный розыск.

Доковыляв до небольшого сквера без сил упал на первую попавшуюся лавочку, вытянув больную ногу. Снаряжение неопрятной кучей свалил рядом.

Дебаф: отравление нервно-паралитическим газом животного происхождения. 1-я стадия: −1 ед. здоровья каждые три минуты. Время действия — 4 минуты.

— Здоровье: 7/50 ед.

«Ебстудэй! Чуть дуба не врезал!»

Немного поколебавшись, перевёл ещё одну единицу развития в «Регенерацию».

— Регенерация: 2/50 ед.

Отвечает за восстановление единиц здоровья (время восстановления — 2 единицы Здоровья в час; восстановление может быть замедлено из-за дебафов и тяжёлых ран).

«Всё равно медленно», — пожаловался я сам себе, но последнее ОР тратить всё же не стал.

Убедившись, что моей жизни больше ничего не угрожает, оставил остальное до более удобного момента, тяжело поднялся и похромал к выходу из сквера.

По дороге в первом же подвернувшемся банкомате обналичил все имеющиеся на счету деньги. Немного побродив в хитросплетении незнакомых улочек, отыскал автобусную остановку.

Так как тревога была уже отменена, Крылов продолжил жить своей прежней жизнью; в том числе снова был запущен общественный транспорт.

Долго сидеть на остановке не пришлось: вместе с тремя тётками, сверлившими меня подозрительными взглядами, я сел в подошедший автобус и через полчаса выгрузился на конечной — на окраине города.

Салон сотовой связи встретил меня безлюдьем и тощим «продаваном» с сонным лицом, щедро украшенным прыщами. Всего за пять тысяч сверху юноша оформил на себя сим-карту. Покупка самого телефона в подтверждении личности не нуждалась.

Полчаса потратил на подключение тарифов, установку разных приложений и изучение карт местности. Определившись с маршрутом, вызвал через приложение такси, хотя до последнего колебался, но другого быстрого и безопасного транспорта поблизости не имелось.

— Ого, сорок четыре штуки за тысячу километров! Вот же жадные козлы!

Полчаса спустя ко мне подъехала классическая жёлтая машина с «шашечками» на крыше.

— Калачинск⁈ — высунулся из окна небритый мордоворот с лицом типичного уголовника.

«Надеюсь, господин Ламброзо ошибался».

Так как таксист даже не сделал попытки выйти из машины, я открыл заднюю дверь, забросил тюк с броней и снаряжением, втиснулся сам.

Громила развернулся ко мне всем корпусом и смерил меня недобрым взглядом. Уставший после бессонной ночи, ответил ему тем же.

— Деньги вперёд, — процедил таксист.

Я открыл приложение на телефоне и, повернув его экраном к водителю, продемонстрировал строку «Расчёт по прибытию».

На угрюмом лице мордоворота проступила злость, которую он после