чтобы домовой даже в горизонтальном положении продолжал имитировать ходьбу сквозь текстуры и орать что-то типа: «Ошибка!»

— Ошибка! — а вот и первый прецедент. — Пи-пу-пи-пу! Ошибка! — а следом несколько секунд тишины и такой забористый русский мат, что даже Прохор отвлёкся, и вместо своих ощущений насчёт вина принялся записывать некоторые особо удачные выражения.

— Петрович, тут дамы!

— Да вертел я того на…

— Петрович! — поднажал я. — Ну-ка тихо! И давай там, думай о хорошем!

— Думай о хорошем⁈ Ты серьёзно⁈

— Вполне! Слушай, если всё прокатит, я вам с синьориной Женеврой такую свадьбу закачу, что внучка дона Базилио от зависти разведётся и затребует такую же! С размахом сделаем, прямо уж!

Картонный робозаяц замер на полу, а вот синьорина Женевра внезапно запищала от восторга.

— Спасибо, синьор Маринари! Спасибо! — и тут же куда-то убежала с кухни.

— Она здесь? — уточнил Петрович.

А когда я ответил, что нет, вскочил на ноги. Принялся стягивать с себя картонную голову и орать ещё более вычурным и вкусным матом о том, как сильно желает мне счастья.

— Ты зачем про свадьбу заговорил⁈

— Так я думал вы и так…

— Думал⁈ Ты думал⁈

Голову без посторонней помощи снять не получилось, а потому злой заяц вытянул руки с щипцами вперёд и угрожающе зашагал в мою сторону. Благо, чтобы избежать его атаки, мне было достаточно просто вытянуть перед собой руку.

— Я же теперь не соскочу, ты понимаешь⁈ Мне же теперь действительно жениться придётся!

— Ну… да…

— Маринарыч, тебе в рифму ответить⁈

— Так, хватит, — вмешалась Джулия и одним лёгким движениям таки сняла голову робота.

Краснорожий и потный Петрович с жадностью задышал и немного успокоился. Дальше мы помогли снять ему остальные части костюма, я вручил бедолаге бутыль припрятанной водки и отпустил. Молча, не говоря никому и слова, домовой вскочил на свою полку и показательно-громко хлопнул дверцей.

— Пускай стресс снимет, — одобрительно кивнул я, а затем хлопнул в ладоши. — Ну что? Все по местам? Открытие через минуту. Прохор! Задержись!

— Артур Эдуардович?

— У меня для тебя сегодня особенное поручение.

— Правда?

— Ага.

Тут я вручил парню мешочек с монетами. Сумма внутри была внушительная, но вполне подъёмная для того, чтобы пустить эти деньги в… м-м-м… развитие.

— Вот, — сказал я. — Задача у тебя следующая. Отправляешься в туристический центр и ходишь туда-сюда. Всё съестное, которое хоть как-то привлечёт твоё внимание, тут же покупаешь и ешь. С напитками то же самое, единственное что с алкоголем… ну… не борщи.

Прохор вытаращил глаза на мешок и пытался понять, а не послышалось ли ему.

— Правда?

— Правда. Но! Все свои ощущения от еды и напитков ты продолжаешь записывать в тетрадочку. Понял?

— Понял, — прошептал парень. — Но это же… это же мечта…

— Мечты сбываются! — улыбнулся я. — А теперь всё! Вперёд, пока я не передумал!

Повторять не пришлось. С мешочком в руках и тетрадью подмышкой, Прохор пулей вылетел с кухни и чуть было не сбил с ног Анну Эдуардовну.

— Хороший парень, — усмехнулся я ему вслед.

— Я же говорила, — согласно кивнула сестра.

— Ну а теперь давай о деле? — предложил я. — Ты ведь не просто так пришла, верно?

— Верно.

— Сны?

— Сны, — Аня взяла стул и присела рядом со стеллажом посуды.

— Внимательно тебя слушаю.

— Ох… даже не знаю, как именно это объяснить и с чего начать…

— Начни с главного.

— Мне кажется, что дед жив.

К таким выводам Аня пришла исключительно по своим внутренним ощущениям и через слово добавляла «это неточно», как будто бы страхуясь. Но с её слов выходило так, что дед жив и что-то экстренно разыскивает.

— Что — не понимаю, — покачала головой Аня. — Он ведь с нами только снами и намёками общается. А я не всё могу расшифровать!

— Например? — уточнил я. — Что за намёки?

— Намёки на то, что как будто бы впереди грядёт ещё одна Великая Война, и что в этот раз человечеству не выстоять, и что дед ищет способ эту самую войну предотвратить.

— Нихрена себе намёк, — у меня аж брови отлетели. — Как по мне, всё вполне предметно. Прямолинейней просто некуда.

— А если это иносказательно? — спросила Аня. — Если это образно? Метафоры, все дела. Может война — это что-то другое, а что мы пока что не понимаем, и нужно расшифровать.

— Возможно, — кивнул я. — Что ещё тебе снилось?

— Ещё дед говорил, что очень занят, но ему нужна наша помощь. И ещё, что уже оценил, что «внуки пошли по правильному пути». Последнее я специально записала, как только проснулась, чтобы не забыть. И ещё я записала: «подружитесь с Венецией». Вот только этого я во сне не помню…

Хм-м-м…

Дружба с городом вполне может оказаться заданием деда. И, если уж говорить прямо, именно этим я сейчас и занимаюсь. И это волшебным образом совпадает с моими собственными целями.

— Н-да, — выдохнул я и в этот же момент в кармане у Анны зазвонил телефон.

— Да, — голос сестры зазвучал по-деловому, отрывисто и нагло. — Слушаю.

Что именно говорил голос в трубке мне разобрать не удалось, зато интонацию… интонацию я уловил безошибочно.

— Да, — сказала сестра, сбросила вызов и тут же поднялась со стула. — Всё, братишка, мне пора.

— Кто звонил?

— Э-э-э… да так, — засмеялась Аня. — Один местный криминальный авторитет. Проблемы у него, помощи просит, — а на мой ошеломлённый взгляд ответила: — Не-не-не-не, не думай! Убивать никого не нужно! Так, по мелочи кой-чего решить.

Я продолжил пребывать в шоке с таких новостей, и Аня решила смилостивиться над братом. Села обратно и бегло рассказала мне правду. А правда заключалась в том, что тех мафиози, которые дерзнули подпилить подпорки понтон-бара, выкупили свои же. Со всем уважением выкупили, с переговорами, извинениями и осознанием собственной ошибки. С одним из пленных ребят Анна подружилась и вот, очередной мафиозный дон просит у неё помощи в делах.

— Дай угадаю. Дон — молодой черноокий красавчик с волевым подбородком и небольшой седой прядкой в зализанных назад волосах?

— Вы знакомы? — нахмурилась Аня.

— Нет,