а два жополиза сразу же побежали к своему родненькому мистеру Лонгботтому, я бросился бежать. Конечно, другие двое побежали за мной, но я так быстро удирал, что у них просто не было шансов.

— Ну ты красавчик, мужик! — с гордо поднятой головой восклицает Даниэль, подняв палец вверх. — Все-таки собрался и всем задницы надрал!

— Был под действием бешеного адреналина. Можно сказать, я выжил лишь благодаря нему. Именно адреналин сделал меня супербыстрым и суперловким. Честно говоря, я сам от себя в шок пришел.

— И куда ты побежал после этого? — уточняет Эдвард.

— Спустился на первый этаж и свалил через одно из разбитых окон. А там обогнул все здание и оказался перед главным входом.

— Ну а потом тебе пришлось в таком состоянии ковылять пешком? — спрашивает Наталия.

— Нет… Не пришлось. — Питер слегка прикусывает губу. — Я угнал машину одного из этих ублюдков, который там был.

— Ты? — громко удивляется Терренс. — Угнал машину?

— У меня не было выбора! Мне нужно было спасать свою шкуру! А поскольку мне удалось стырить ключи перед побегом и открыть после этого тачку, я понял, что надо действовать.

— Но ты ведь понимаешь, что это плохо? — неуверенно спрашивает Хелен. — Вдруг эти твари заявят на тебя в полицию и обвинят в краже машины?

— Я спасал свою задницу. И ради этого я был готов на все. Сама подумай, как бы я смог оттуда выбраться? У меня ведь не было ни машины, ни телефона! Я не мог позвонить кому-то из вас и попросить забрать меня или вызвать такси. Так что пришлось идти на такие радикальные меры. Да, плохо, знаю. Но иначе никак. Раз у меня был шанс, то я не мог его упустить.

— И где ты оставил тачку? — спрашивает Даниэль. — Надеюсь, ты не прикатил ее сюда?

— Нет, я бросил ее на том месте, откуда меня увезли. Когда мне удалось оторваться, я сразу же вернулся туда, чтобы найти Сэмми. И как я уже сказал, от той заброшки до того места не очень далеко. А добравшись туда, я просто бросил ключи на водительское сиденье, закрыл машину и ушел. Добрался до парка уже пешком. А там прохожие подсказали мне, где найти телефонный автомат, чтобы связаться с Хелен и рассказать ей про пропажу Сэмми.

— Представляю, как они на тебя смотрели в таком виде, — задумчиво говорит Эдвард.

— О да, я за все это время встретил на себе немало подозрительных взглядов. Слышал, как люди шептались и задавались вопросом, почему я весь в синяках и крови, и предлагали вызвать скорую. Таксист так вообще завалил меня вопросами о том, что произошло, где, как… Прямо-таки настаивал на том, чтобы отвезти меня в больницу или в полицейский участок. Ох… Короче говоря, я кое-как отвязался. Быстро отдал ему деньги и выпорхнул из салона, когда мы приехали сюда. Даже сдачу не стал забирать. Сказал, чтобы он оставил ее себе.

Сэмми тихонько подает голос и жалобно скулит, пока все пытаются переварить все услышанное и немного успокоиться, а Хелен заканчивает обрабатывать все раны на руках Питера и аккуратно мажет мазью огромный синяк под глазом мужчины и еще один, менее заметный под другим.

— Да уж, это было реально жестко! — с ужасом во взгляде восклицает Анна, обхватив горло пальцами. — Мне даже дышать стало тяжело.

— И меня саму всю передергивает, — соглашается Наталия и бросает взгляд на свои ладони. — Вон даже руки дрожат.

— Слава богу, тебе все-таки удалось выбраться оттуда, — отмечает Ракель. — А иначе бы они тебя точно сожрали с потрохами.

— И это еще не конец, — задумчиво говорит Хелен, положив голову на плечо Питера, а руку – к его груди, пока он крепко обнимает ее обеими руками и носом утыкается в макушку девушки. — В следующий раз они придумают что-то поужаснее.

— Но зато теперь мы знаем личность той гниды, которая все эта устроила, — отмечает Даниэль.

— Интересно, сможет ли мистер Джонсон что-нибудь нарыть на этого Маркуса? — слегка хмурится Эдвард. — Вдруг он где-нибудь, да засветился?

— Сам Маркус уверяет, что для полиции он святой, поскольку ни в каких передрягах не замечен, — отмечает Питер. — Мол, он – простой работяга, который трудится на благо своей страны и живет тихой и размеренной жизнью.

— А откуда у простого работяги, как он выразился, могут быть деньги для прикармливания своих прихвостней? — скрещивает руки на груди Терренс. — Я так понимаю, аппетиты у них большие. Требуют много денежек за свою верность.

— По словам этого старого ублюдка, все эти уроды – сыновья его друзей. Кто-то уже погиб, а кто-то вроде бы жив. Но все они с радостью поддерживают своих родителей и приняли эстафету гадких проделок.

— М-м-м, это уже что-то новенькое, — хитро улыбается Ракель. — Сыновья продолжают дело своих отцов.

— Да наверняка Маркус все равно что-то им платит, — предполагает Наталия. — Не поверю я, что дело лишь в одной дружбе их отцов с этим типом.

— Тем не менее, этот Маркус и правда может быть чист перед законом, — отмечает Анна. — Даже если он и творит какие-то грязные делишки, то его никто не ловит.

— Вот мы и узнаем об этом у мистера Джонсона, — уверенно говорит Даниэль. — Я не сомневаюсь, что Маркус очень мутный тип с кучей грешков.

— Слушай, Пит, а ты случайно не знаешь имена его сообщников? — спрашивает Хелен. — Вдруг в разговоре проскакивали какие-то имена?

— Конечно, знаю, — кивает Питер. — Того, кто напал на меня после концерта, зовут Даррен. Кто хотел тебя утопить – Лютер. Кто столкнул меня с лестницы – Дэвид. А один из тех, кто встретился нам с Терренсом – Рональд.

— М-м-м, что-то начинает проясняться, — задумчиво отмечает Ракель.

— Кстати, там был еще один типок, но он большую часть времени молчать. Так, время от времени вставлял пару словечек. Хотя я точно помню, что Маркус называл его Элайджей. И как я понимаю, это его так называемая, правая рука. Судя по тому, с каким усердием он вылизывал своему господину его старперские яйца. И прыгал перед ним как проститутка, которой отвалили десятки тысяч долларов за одну лишь