– А если серьезно, – продолжила Кади уже совершенно спокойно, отпуская его и поглаживая не расчесанную с утра бороду, – то я действительно волновалась, потому что бабушка наговаривает всякие страсти. Я боялась.

– Не слушай ты её, – сказал он ласково, хотя и не слишком уверенно. – Закра всегда преувеличивает.

Кади была внучкой Закры, врачевательницы и пророчицы, правда, многими считавшейся обычной безобидной сумасшедшей, которых принято от греха подальше обходить стороной. Повстречались они впервые незадолго до этой зимы, когда он имел неосторожность промокнуть под дождем, самолично отправляя очередной заказ доспехов в замок. В безсильном жару он послал за Закрой, которую ценил за умение лечить, не обращая внимания на злые языки. Поговаривали, кстати, что иногда ей удавалось вытаскивать с того света даже тех, кого уже считали покойниками. Как бы то ни было, Ротрам неоднократно доверял ей свое драгоценное здоровье и ни разу не пожалел, хотя общение со старухой, наделенной ко всему прочему, даром видеть картинки будущего, всегда давалось ему нелегко и, чего греха таить, часто сбивало с толку. Какова же была нечаянная радость Ротрама, когда вместо маленькой, горбатой, с головы до ног обвязанной какими-то несуразными пестрыми платками, вероятно, согревавшими её костлявое тело, старушенции лечить его явилось улыбчивое миниатюрное создание, назвавшееся Кади и представившееся внучкой Закры. Ротрам недолго сопротивлялся этой подмене и позволил юной деве себя вылечить, о чем впоследствии не пожалел. Вместе с простудой Кади вылечила ему и сердце, скрасив с тех пор не одну холостяцкую ночь. Поначалу, как водится, она посопротивлялась многообещающим предложениям не спешившего выздоравливать торговца, говорила, что её ждут дома, в Обители Матерей, где она жила с самого детства, однако настойчивость уставшего от одиночества Ротрама возымела действие, и в один прекрасный вечер девушка скромно уступила. Оказалась она, правда, не совсем девушкой, но для чуть не потерявшего голову от возбуждения торговца это обстоятельство не сыграло той роли, которую могло бы сыграть, будь он сам юн и неопытен. Ротрам увидел в Кади не жену, а дочку, точнее, если так можно выразиться, дочкину куклу, в которую ему на старости лет разрешили некоторое время поиграть, не предупредив о сроке. Кукла несколько раз ломалась, больно кололась, иногда норовила ускользнуть, однако Ротрам всегда умудрялся с ней справиться и настоять на своем, на том, что считал для них обоих правильным. Собственно, он и этот терем отстроил, чтобы поселить в нем Кади, которая, несмотря ни на что, предпочитала время от времени возвращаться на несколько дней – и ночей – в неприступный даже для Ротрама Айтен’гард. Зачем она это делала и чем именно там занималась, он мог разве что догадываться. На этой почве у них недавно произошла первая серьёзная размолвка, в Ротраме взыграла ревность, Кади не стала оправдываться, и они перестали видеться. Неизвестно, кто по этому поводу больше переживал, но только первым сдался Ротрам. Давеча он через Биртона снова передал в Обитель Матерей устное послание, из которого Кади должна была сделать вывод, что он её ждёт в любое удобное время. Просто он совсем не ожидал, что это время наступит так скоро…

– Он этом говорит не только Закра.

– Что? – Он настолько задумался, что утерял нить разговора.

– У нас тоже ходят нехорошие слухи. Некоторые из Матерей призывают готовиться к войне.

– Вот как? Может, это из-за убийства Т’аманы? Убийц так и не нашли?

– А ты разве ничего не знаешь? – удивилась Кади, отступила и взяла его за руку. – Мне казалось, у тебя всюду есть свои осведомители?

Ну, об этом уж точно не ей судить, мелькнула у Ротрама подозрительная мысль. Раньше она не позволяла себе подобных намеков. Видать, общение с этими Матерями не слишком хорошо сказывается даже на ней, до сих пор всегда такой женственной и лишённой какого бы то ни было интереса к устройству его повседневных дел. Он ласково сжал ее маленькую ладонь и решил пойти в наступление.

– Зачем мне осведомители?

– Неужто у тебя их нет? – Кади как будто почувствовала, что дальнейшие расспросы не пойдут ей на пользу, и свернула в сторону с опасной темы. – Ты ведь всегда так хорошо знаешь, где и что происходит.

– Считай, что я обладаю некоторыми задатками твоей Закры, – неловко отшутился Ротрам. – Так чего я не знаю такого, о чём знаешь ты?

– Мои сестры, разумеется, не могли просто так сидеть сложа руки, когда происходит такое, и предприняли кое-какие розыски. Но, как водится, нашли не там, где искали. – Она бросила украдкой взгляд на проходивших мимо них воинов. – Может, не здесь?

– Что?

– Может, не будем обсуждать это здесь?

– Ты позавтракать не хочешь? Думаю, на кухне ещё много чего осталось. У меня новая стряпуха.

– Я слышала.

– В самом деле?

– Ну, прежнюю, то ведь ты давеча отправил к нам. Разве нет?

Это замечание косвенно подтверждало, что всё время их разлуки Кади провела в Обители. На душе у Ротрама полегчало. Когда его любовь была не с ним, он готов был предположить всякое.

– Да. Новая ничуть оказалась не хуже. Попробуешь?

– В другой раз. – Она снова обняла его и прижалась острым подбородком к груди. – Я не голодна. Не в этом смысле…

– Ты после долгого пути.

– Рада, что ты это заметил, дорогой.

– Ты без вещей? Опять накоротке?

– А ты бы как хотел?

– А ты будто не знаешь?

– Меня до твоих ворот подвезли попутные сани. Сестры решили удивить рынок старыми запасами крока и свежими лекарствами. Выехали мы засветло и всю дорогу только и делали, что перекусывали. Так что сейчас я бы с большим удовольствием в первую голову воспользовалась здешними удобствами, а заодно, если ты не против, помылась с дороги.

– Велеть баньку растопить?

– Только если ты обязуешься потереть мне спинку.

– С удовольствием! А ты мне поведаешь, что знаешь про историю с Т’аманой.

– Ты ведь был с ней знаком?

Отпираться смысла не имело.

– Конечно. Она последнее время жила в моем прежнем доме. Я тебе рассказывал…

– Не волнуйся. Познакомившись с тобой, я дала себе зарок не ревновать. В отличие от некоторых…

– Кади…

– На улице с ночи еще не согрелось, и я промерзла. Идем!

Ротрам заговорчески ей подмигнул, оторвал от себя и, взяв за руку, повел на кухню, где в пару трудилась раскрасневшаяся, но явно довольная новой жизнью Мара. При виде гостей, она стала было спешно вытирать о передник мокрые руки, но Ротрам жестом остановил её и велел крутившемуся здесь же Шилоху открыть, а затем закрыть за ними люк в полу.

В