сказали, "плодотворное сотрудничество"? Ничего этого не будет. ФАБРИКА достаточно ярко продемонстрировала свое лицо в прошлую войну. Если даже крошечную Германию…

— Крошечную?! — удивился Хеллборн.

— По сравнению с нами, — пояснил викинг. — Если даже крошечную Германию вы ухитрились развалить на добрый десяток государств, то что будет с нами? Я вам расскажу. Будет у вас свободное время — загляните в кабинет покойного полковника. Вчера вечером я там видел французские газеты примерно недельной давности. Все там. Там и "Великий Люксембург" чуть ли не до самого Авланжа, и "Государство Фландрия", и "Государство Фрисландия", и прочие "Контуры Новой Европы". В Азии все еще интереснее. Японский архипелаг, само собой, достанется корейцам; Формоза — "зона интересов Британии"; чертова дюжина "протексултанатов" от Суматры до Бугенвиля. Семь новых государств в одной только Новой Голландии! Какая бедная фантазия, и границы удивительным образом совпадают с границами наших провинций. Еще три государства в Новой Зеландии и Тасмания. Вот абеляры порадуются! Про всякую африканскую и микронезийскую мелочь — простите невольный каламбур — я уже и не говорю. О, да, я смогу сделать бурную карьеру в независимой республике Nieuw-Zuid-Holland — но благодарю покорно. Знаете что, дабы избежать такой судьбы, мы лучше попробуем выиграть войну.

— Чтобы избежать такой судьбы, вы должны понять и объяснить, чем вы отличаетесь от Германии, — возразил Хеллборн.

— Это был риторический вопрос? — удивился Стандер. Джеймс не успел ответить. На песок упала первая капля. Потом вторая, третья, четвертая…

— Побежали, — предложил Стандер, но тут же передумал. — Нет, все равно не успеем.

И оказался прав, они промокли до нитки. Проклятые тропики.

Глава 11. Угадай, кто придет на завтрак?

Джеймс Хеллборн проснулся незадолго до рассвета. Причина была естественной, но безобразной — мочевой пузырь требовал немедленного облегчения. Пришлось подчиниться.

В комнате царил полумрак — совсем как сутки назад, когда они высадились на этом острове и ворвались в бунгало. На соседней койке кто-то сопел. В соседней комнате горел свет, и едва слышно шипела радиоппаратура. Хеллборн отыскал свои ботинки, набросил китель и осторожно, дабы случайно никого не разбудить, направился к выходу.

Свежо. Темно. Звезды. Луна. Джунгли. Прибой. Пулеметное гнездо и палатка рядом с ним. Надо бы отойти подальше, подумал Джеймс и зевнул. Если задержимся здесь надолго, придется оборудовать постоянный туалет. То есть постоянный здесь и так есть, но до него совсем далеко идти. Полузабытое джентельменское воспитание вступило в борьбу с солдафонской действительностью. Мочевой пузырь выступил на стороне последнего, и этот странный альянс одержал победу. Хеллборн направился к полоске деревьев. Метров пятьдесят. Шаг, второй, третий. Раз-два, раз-два. Правой-левой, правой-левой, под ногами Альбион, мы — солдаты королевы…

Примерно на полпути он остановился, замер и развернулся в обратном направлении. Что-то здесь было не так.

Ну да, пулеметное гнездо, палатка. Но почему снаружи никого нет? Они ведь договорились с корейцами — бОльшую часть ночного дежурства азиатские союзники берут на себя. Часовой плюнул на все и пошел спать? Только не корейский моряк!!! С таким подходом к службе он бы просто не дожил до начала войны, его бы еще на курсе молодого бойца расстреляли!

— Как же ты мне надоел, скотина, — сказал кто-то за спиной у Хеллборна. На австралансе. И это было очень похоже на голос Вердонка.

— Говори по-английски, козел, — прозвучало в ответ. По-английски, разумеется. И это было очень похоже на голос Вильсона.

На самом деле, это был один и тот же голос. Хорошо знакомый лейтенанту Джеймсу Хеллборну.

НЕТ-НЕТ-НЕТ!!! Только не здесь! В самом! Сердце! Восточной! Азии! Десять! Тысяч! Километров! От! Альбиона! Этого просто не может быть.

Но это могло быть, и это было. И Хеллборн окончательно убедился в этом, когда снова повернулся вокруг собственной оси и уставился на источник звука.

Это был не детеныш — взрослый трехметровый самец (судя по развернутому, как боевой флаг, хохолку). Рыжий, почти золотой, с разбросанными по телу черными пятнами, что придавало ему сходство с леопардом или другой крупной хищной кошкой. Такой же белоснежный бронебойный клюв. И хитрые — именно хитрые — золотистые глаза. Он стоял у самой границы джунглей и в свете луны напоминал… кого же он напоминал?…

Он не собирался продолжать увлекательный диалог. Едва человек и птица встретились взглядами, как Титанис Валлери тут же метнулся вперед. Мгновение — и вот уже Джеймс Хеллборн лежит на песке, придавленный могучей лапой и многофунтовым весом. Он даже не успел испугаться. Попытался вспомнить какую-нибудь молитву. Что там бормотал перед смертью Остин?… Хеллборн закрыл глаза — и вовремя. Он почувствовал, как бронебойный клюв царапает ему щеки и лоб. Потянуло смрадом — могильным смрадом.

— Ты знаешь который час, Чарли? — внезапно спросил Попугай. — Пора возвращаться домой, иначе нам здорово влетит.

А потом добавил еще несколько слов, которые Джеймс не понял. Это был вне всякого сомнения человеческий язык, он даже мог различать отдельные слова — "омолло… наикурра… итипачче …" Но этот язык был ему совершенно незнаком. Корейский? Нет, не похоже. Черт, ему жить несколько секунд осталось, о чем он вообще думает?!

Но прошло гораздо больше, чем несколько секунд, и Джеймс понял, что лицо ему уже никто не царапает, и смертоносная лапа не давит на грудь. Хеллборн осторожно приоткрыл глаза. Посмотрел вверх. Направо. Налево. Привстал и еще раз осмотрелся.

Попугай-Убийца исчез.

"Быстро соображай и принимай решение".

Галлюцинация? Бред? Приснилось? А почему все лицо в крови, мундир порван, побаливает грудь, куда исчезли часовые? Нет, попугай был настоящий.

Юго-Восточная Азия. Альбион на другом конце планеты. Титанис — альионский эндемик, в этих краях они не водятся, как и полярные медведи, пингвины или армадиллы. Положим, сумасшедший пингвин мог сюда заплыть… Может быть и этот? Неважно! Неважно! Дальше!

Почему он отпустил его? Уже нажрался? Ну и что? Обычно они так не поступают. Но и это сейчас неважно!

Что делать в настоящий момент? Как поступить? Что он здесь вообще делает?!

Мочевой пузырь мужественно устоял в момент смертельной опасности, но теперь снова напомнил о себе. Хеллборн пожал плечами и пошел ему навстречу. В смысле, встал, сделал шаг в сторону и как следует облегчился. В голове немедленно прояснилось. Он увидел свет. Не самое лучшее решение, но лучшее — враг хорошего.

Застегнув последнюю пуговицу, Джеймс извлек револьвер (38-й калибр, он все равно был бесполезен против этой твари), прицелился в полоску джунглей и выпустил весь барабан.

Не прошло и минуты, как рядом с ним стали собираться люди — корейцы из палатки, его родные альбионцы