Парень ударился о землю и покатился, поднимая тучу пыли. Глупец погнался бы за ним — и встретил сверкающий в пронизанной солнцем пыли нож, но Хродбер лишь вновь укрылся за щитом. Его противник вынырнул из клубов пыли, с испачканным лицом и подрагивающим ножом. Но ухмылка никуда не делась. Казалось, что ничто не могло сбить его с толку. И это вызывало толику уважения. Похоже, пока ещё свободные города не ошиблись, делая на парня ставку.

И всё-таки, на их месте, я бы не рассчитывал на победу. Дризз был слишком опытен, к тому же выбрал такой стиль боя, к которому юноша, сделавший ставку на скорость и ловкость, просто не привык. Хродбер же будто стоял в переднем ряду фаланги, плечом к щиту с другими пехотинцами. И в этом был смысл. Единый строй, дисциплина и холодный разум — это то, что позволяло войскам Империи побеждать всегда и везде.

Поймав себя на том, что сильно сжал пальцами собственные плечи, заставил тело расслабиться. Всё хорошо, Кирин, даже если Дризз проиграет, то это всего лишь смерть. Ничего страшного, так?

Слабо улыбнувшись, я продолжил смотреть поединок.

Между тем ловкий паренёк начал быстрый, стремительный танец, закружившись вокруг Хродбера, мечась то в одну, то в другую сторону, играя с ярким солнечным светом, отблесками на оружии и доспехах, и поднимая тучи пыли. В ответ наблюдатель лишь разворачивался в одном из четырёх направлений — в собственном невидимом квадрате — и ждал. Казалось, он всякий раз удерживал стойку слишком долго, всякий раз методично печатал шаг простого пехотного строя, будто тупоголовый новобранец. Он игнорировал все ложные выпады, не атаковал, когда мальчишка терял равновесие и спотыкался — наверняка наигранно.

Зрители, стоявшие за пределами импровизированной арены, в зависимости от знатности, начали разочарованно кричать. Кто-то подбадривал Дризза, кто-то утверждал, что он слабак и трус. Однако верхушка войска терпеливо молчала. Дэсарандес так и вовсе не сводил заинтересованного взгляда с пары бойцов. И как мне кажется, я понимал причину.

Хродбер отказывался играть в игру своего противника и тоже обманывал его, изображая излишнюю дуболомность. Если юнец совершал ошибки слишком очевидно, то куда более опытный и хитрый Дризз был терпелив, как рыбак. Ему достаточно заставить врага поверить только один раз. Лишь однажды оступиться по настоящему, чтобы умереть.

Но вот, юноша вновь атаковал, лезвие короткого ножа засвистело в бешеной пляске финтов, а затем нанесло режущий удар вниз, целясь в правое колено наблюдателя — через щель защитного снаряжения. В тот же миг щит опустился, отводя нож в сторону. Горизонтальный взмах меча Хродбера должен был прийтись парню в голову, но тот пригнулся, отчего клинок без толку скользнул по кончику сапога самого Дризза. Следом наблюдатель стремительно ударил щитом в лицо юноше. Тот отшатнулся, но увернулся не полностью и кровь хлынула у него из носа. Однако нож взметнулся вверх, безошибочно обошёл край щита и вонзился в щель тяжёлой защитной экипировки Хродбера на левой руке. Специально скошенный крюк вошёл в плоть, а затем рванулся назад, рассекая связки и жилы.

Я подался вперёд, даже не моргая. Что это… кульминация?

Пользуясь тем, что противник не отступал, а атаковал, Дризз поступил аналогично. Он обрушил свой меч и отсёк юноше правую руку у самого запястья. Кровь хлынула на обоих воинов, но схватка не закончилась. Я поражённо смотрел, как левая ладонь парня метнулась вверх — напряжённые пальцы вошли под нижний щиток шлема, в горло Хродбера. Странный булькающий звук вырвался из глотки имперца. Рука со щитом безвольно обвисла в потоке крови, колени подогнулись, и Дризз осел на землю. Последним его движением стал молниеносный взмах клинком, который пришёлся в живот юноше. Гладкая плоть разошлась, парень успел посмотреть вниз и увидеть, как его внутренности вывалились наружу в потоке густой жидкости. Он содрогнулся и рухнул на землю. Хродбер лежал рядом с умирающим пареньком, отчаянно тянулся к горлу и молотил ногами воздух.

Жест Дэсарандеса остался незамеченным мной, лишь потом я узнал, что выскочившие на арену бойцы сделали это не по своей воле. Своими спинами высшие сионы загородили Дризза, в то время как к нему уже мчались целители. Признаться, я ощутил желание и самому рвануть вперёд, но…

Я из штрафников. Хватит уже выделываться. Так недолго и проблем нажить. А наблюдатель… хех, как уже думал, в худшем случае он умрёт. Однако ещё был небольшой шанс выжить. Маленький… Если целители будут пряморукими. И если их будет больше одного. Тогда и шансы возрастут.

— Триединый сказал своё слово, — поднялся высокий дипломат от представителей нашего противника. — Даже если вы спасёте своего человека, это уже ничего не значит.

— Никто не мешал вам попробовать спасти своего, — усмехнулся Финнелон, тоже поднявшись на ноги и пристально осматриваясь вокруг.

— Мы не на своей территории, принц Империи, — мотнул тот головой. — И лично я не вижу смысла противиться воле богов. Бой, который здесь прошёл, показал, что между нами нет никакой вражды, ведь всё закончилось ничьей. Вы можете не верить в это и сопротивляться судьбе, но тогда не скулите потом под стенами Фирнадана.

— Все речи уже были сказаны, — произнёс Дэсарандес, величественно расправив плечи. — В знак соблюдения договора священного поединка и по собственной щедрости, я позволю вам вернуться живыми, — намёк был жирным и ничем не прикрытым.

Неизвестный мне дипломат воздержался от продолжения спора, хоть я и видел, как его глаза горели желанием ответить императору. На его благо, свита посла была куда более разумна. Его быстро оттащили, начав что-то шептать и доказывать. Не прошло и минуты, как все представители противника расселись по коням и галопом помчались к собственным воротам и лагерям, расположенным вблизи крепости. Никто не останавливал их.

— Не, ну тут наша победа, — высказался Брудес. — Он ведь выжил.

— Конечно наша! — тут же поддержал его Атон.

— Иначе и быть не могло, — поддакнул им Барри.

Бред… это ничья. Оба умерли. Просто… смерть не находит человека сразу. Даже отрубив ему голову, сердце какое-то время продолжает биться. А значит, если собрать достаточное количество целителей, то любая рана не будет смертельной.

Мотнув головой, я слабо улыбнулся, никак не комментируя происходящее, а потом взглянул на Эльму, но поймал девушку на том, что она смотрела на меня. Её хитрый взгляд явно давал понять, что та не разделяет мнение остальных, но, как и я, предпочтёт оставить его