широким коридорам, широко распахнутыми глазами всматриваясь в номер каждой палаты с надеждой найти нужную. Все это время она время от времени тихо всхлипывает, вытирает с лица слезы и немного тяжело дышит. Даже если ей уже сказали с Эдвардом все в порядке, она все еще не может успокоиться и отказывается верить словам своих друзей до тех пор, пока лично не увидит жениха в добром здравии.

Но спустя какое-то время Наталия доходит до очередной палаты, бросает взгляд на табличку на двери и видит, что на ней написан как раз тот номер, который ей и нужен. Ни секунды не колеблясь, девушка сначала тихонько стучит в дверь, а затем решительно открывает ее и заглядывает внутрь. Она видит, что сидящий на больничной койке Терренс только сейчас отстраняется от Эдварда после крепких братских объятий. А когда ее глаза останавливается на бледном, несколько измученном женихе, у блондинки от чувства огромного облегчения буквально начинает кружиться голова, а ватные ноги едва удерживают ее вес.

— О, господи, Эдвард! — дрожащим голосом взволнованно произносит Наталия.

Стоит только Терренсу встать с койки, как Наталия едва не сбивает его с ног, фактически отпихнув в сторону прикроватного столика, о который он успевает опереться руками. Она, не замечая этого, садится на его место и обнимает Эдварда настолько крепко, насколько это возможно, прижимаясь поближе к мужской груди и закинув руки вокруг его шеи. Пока сам парень также горячо отвечает на объятия своей невесты, расположив руки у нее на спине, и медленно выдыхает с блаженной улыбкой на лице.

— Наталия, любимая… — с нежностью произносит Эдвард и носом утыкается в плечо Наталии.

— Я так испугалась! — дрожащим голосом признается Наталия и громко шмыгает носом. — Я чуть не потеряла тебя!

— Не волнуйся, мое сокровище, со мной все хорошо. Никакой угрозы жизни нет.

— У меня все перед глазами потемнело, когда Ракель сказала, что тебе стало плохо. Когда сказала, что у тебя была остановка сердца.

— Неужели ты подумала, что я оставлю свою маленькую девочку? — удивляется Эдвард, нежно гладит Наталию по голове и целует ее в висок. — Как же она без меня будет? Кто будет защищать ее ото всего плохого?

— Если бы ты умер, я бы ушла вслед за тобой, — взволнованно говорит Наталия. — Я не хочу жить в том мире, где нет тебя. Не хочу!

— Все хорошо, Наталия, все хорошо, успокойся, пожалуйста.

— Это безумие… Просто безумие…

Позволив эмоциям взять над ней верх, Наталия начинает горько рыдать на плече у Эдварда, который ни на секунду не выпускает ее из своих объятий, чувствуя, как по всему телу распространяется тепло от ощущения близости со своей горячо любимой невестой.

— Тише-тише, солнышко, тише, не плачь, пожалуйста, — переходит на шепот Эдвард и несколько раз мило целует Наталию в щеку. — Все же хорошо. Я здесь, живой, с тобой.

— Пожалуйста, Эдвард, не поступай так больше со мной, — отчаянно умоляет Наталия. — Умоляю, не надо! Я этого не выдержу! Я не смогу жить без тебя! Ты мне нужен!

— Прости меня, пожалуйста. Я и сам до смерти перепугался, что оставлю тебя. Знаешь, как мне стало страшно.

— Господи… — Наталия с учащенным дыханием отстраняется от Эдварда и нежно берет его лицо в руки, уставив свой слезный взгляд в его глаза. — Какой же ты горячий… У тебя все лицо горит…

— Ничего, завтра я уже буду в норме.

— Неужели мне не мерещится? Ты и правда живой? Ты сейчас со мной?

— Живой, моя малышка, живой. — Эдвард с широкой улыбкой прислоняется лбом ко лбу Наталии и гладит ее по голове. — Я не могу тебя оставить. И не оставлю.

— Господи, какой же ты бледный и измученный, — приходит в ужас Наталия. — Я просто в ужасе.

— Теперь уже все хорошо. Только немного побаливает желудок, да и лицо и правда горит. И холодно немного.

— Это все из-за того яда в воде?

— Да, из-за него я сорвал желудок.

— Я убью эту чертову сучку, которая посмела с тобой это сделать, — с дрожью во всем теле грозит Наталия. — Клянусь, я заставлю ее ответить за это.

— Все хорошо, милая, тише-тише-тише, — тихим, успокаивающим голосом просит Эдвард, снова крепко обняв Наталию и начав гладить ее по спине обеими руками. — Расслабься, пожалуйста.

— Она чуть не украла тебя у меня! Из-за нее я чуть не осталась одна!

— Да, но ей не удалось нас разлучить. — Эдвард мило целует Наталию в лоб. — Никому не удастся. Никогда.

Наталия ничего не говорит и продолжает заливаться слезами, прижавшись в какой-то момент ухом к груди Эдварда, чтобы послушать учащенное биение его сердца и убедиться в том, что ее любимый человек действительно жив. Сам же мужчина, с одной стороны, испытывает огромную радость от того, что невеста рядом и словно делится с ним своей энергией, которая ему сейчас так необходима. Но с другой, ее безутешный плач разрывает ему душу и заставляет с большим трудом сдерживать желание пустить слезу. От волнения и напряжения МакКлайфа-младшего и самого начинает сильно трясти, а он сам дышит так же тяжело, как и златовласая красавица, что жмется к нему так, словно этот человек является ее источником кислорода и сил.

Все это время Терренс молча стоял в сторонке и с грустной улыбкой наблюдал за происходящим, чувствуя, как у него сжимается сердце при виде горько рыдающей Наталии. Теперь он немного успокоился и чувствует огромное облегчение, зная, что с Эдвардом все хорошо и ему ничто не угрожает, хотя все еще дико ненавидит всех тех, кто так или иначе причастен к отравлению его младшего брата. И надеется, что больше ему никогда не придется вновь переживать подобный опыт и своими глазами видеть, как кто-то из его близких находится одной ногой в могиле. А пока Наталия и Эдвард полностью увлечены друг другом и как будто забывают обо всем на свете, Терренс резко переводит взгляд на дверь палаты, когда та раскрывается, а на пороге показывается взволнованная Ракель.

— Наталия?! — с учащенным дыханием произносит Ракель, видит, как крепко Наталия держит Эдварда в своих объятиях, и тихо выдыхает. — Ох, слава богу…

— Где вы все ходите? — недоумевает Терренс. — Где девчонки? Где эти два балбеса?

—