Александр ставил его детям как защиту.

— Защиту от чего? — крикнул Сергей.

— От источника.

Берестов дёрнул её назад.

— Не отвечайте ему!

Но было поздно. Михаил внутри Сергея напрягся, будто услышал давно забытое слово.

«Отец говорил о защитных печатях, — произнёс он. — Когда мне было восемь. Я думал, это сказка».

— Он ставил их не для защиты, — сказал Воронцов, глядя на кольцо. — Он создавал проводников.

— Вы знали? — спросила Варвара.

Следователь медленно опустился на мокрый камень. Лицо у него стало серым от потери крови.

— Я знал часть. Моё ведомство следило за вашим отцом последние два года до его исчезновения. Он работал с Императорской лабораторией. Потом поссорился с ними, забрал архивы и закрылся здесь. Мы считали, что он пытался остановить проект.

— А теперь?

— Теперь я думаю, что он пытался закончить его раньше, чем закончат без него.

— Очень удобно менять мнение, когда уже всё горит, — сказала Варвара.

— В нынешних обстоятельствах это называется уточнять выводы.

— В нынешних обстоятельствах это называется поздно.

Воронцов не огрызнулся. Он посмотрел на железный ящик, который Нина держала обеими руками.

— В книге есть ответы.

— В книге есть способ открыть источник, — сказал Сергей. — А закрыть?

— Возможно, тоже.

— «Возможно» — не план.

— План у нас был, — напомнил Зорич. — Не дать двадцати накопителям упасть в реку. Он, к слову, тоже был неплох.

— Я не говорил, что был плохой.

— Вы просто очень убедительно молчали.

Игнат уже бежал к мельнице. За ним двинулись трое рабочих, Костя и Павел Тихонович. Вода у основания эстакады прибывала на глазах: синие отблески струились между камнями, и река не шумела — она гудела, словно под её руслом работала гигантская машина.

— Игнат! — окликнул Сергей.

Мастер обернулся.

— Что?

— Не открывай заслонки, пока не подам знак.

— А если ты не подашь?

— Тогда открывай через восемь минут.

— Точное время?

— Нет.

— Отличный командир.

— Это потому, что я не командир.

Игнат кивнул и побежал дальше.

Сергей посмотрел на Нину.

— Покажи вход в водовод.

Девушка указала на низкую арку под мельницей, почти скрытую водой.

— Там решётка. За ней лестница вниз. От тоннеля до котельной — около ста саженей. Потом развилка. Левая ветвь ведёт к старым насосам, правая — под мастерскую.

— Нам нужна правая.

— Там поток.

— Я вижу.

— Ты видишь воду?

— Не совсем.

Он сам не мог объяснить. Чёрный контур на руке пульсировал, и вместе с этим пульсом в голове возникала подземная схема: камень, трубы, ржавые заслонки, толстые кабели, текущая по ним энергия. Он ощущал не пространство, а связи. Стоило представить человека возле стабилизатора — и линия тянулась от его металлического ошейника к кольцу. Стоило вспомнить камеру с Михаилом — внутри вспыхивала тонкая золотая нить.

Она проходила через крышу.

И уходила глубже.

Не к кольцу.

Под мастерскую.

«Там что-то есть», — сказал Михаил.

— Я знаю.

«Нет. Ты не понимаешь. Там кто-то есть».

Сергей замер.

Снизу, сквозь шум воды, он услышал глухой удар.

Один.

Пауза.

Второй.

Будто под землёй огромный молот бил в крышку гроба.

Варвара тоже услышала.

— Что это?

Воронцов закрыл глаза.

— Нижняя камера.

— Какая ещё камера?

Следователь посмотрел на неё.

— Та, ради которой строилась мастерская.

— Вы говорили, источник под литейным корпусом.

— Я говорил то, что было в отчётах.

— А теперь?

— Теперь, вероятно, отчёты были неполными.

— Вероятно? — Варвара шагнула к нему. — Вы годами следили за нашей семьёй и всё ещё не знаете, что лежит под нашим домом?

— Я знаю достаточно, чтобы бояться.

— Тогда начните говорить.

Сергей положил руку Варваре на плечо.

— Потом.

Она сбросила его пальцы.

— Нет. Именно сейчас.

— Если мы останемся, через несколько минут говорить будет некому.

— Он прав, — неожиданно сказал Серебряков.

Все обернулись.

Инспектор сидел у сваи, связанными руками придерживая распухший бок. С него текла вода, лицо посинело от холода, но голос звучал ровно.

— Нижняя камера — это не источник. Источник под ней.

— И что в камере? — спросила Нина.

Серебряков посмотрел на кольцо.

— Первый управляющий.

Михаил внутри Сергея будто перестал дышать.

— Александр? — спросил Сергей.

— Нет. Александр Вяземский исчез позже. В камере лежит тот, кого он заменил.

Воронцов резко поднялся.

— Откуда у вас эти сведения?

— Из тех же бумаг, из которых Берестов узнал о Михаиле.

— У Берестова не было доступа к закрытым архивам.

— Был. Через меня.

Варвара ударила инспектора в лицо.

Кулак пришёлся в скулу. Серебряков качнулся, кровь выступила на губе.

— За что? — тихо спросил он.

— За правду, которую ты выбираешь выдавать по частям.

— Я выбираю ту, после которой вы ещё способны двигаться.

— Не смей делать вид, будто спасал нас.

— Я спасал не вас.

— Это мы уже поняли.

Сергей присел перед ним.

— Кто лежит в камере?

Серебряков поднял глаза.

— Императорский инженер Алексей Молчанов. Первый человек, которого подключили к Нижнему источнику в тысяча восемьсот девяносто третьем.

— Он мёртв?

— Когда его подключали, был жив.

— Я спросил не это.

— И я ответил не это.

Нина побледнела.

— В источнике можно жить столько лет?

— Не жить, — сказал Воронцов. — Сохраняться.

— Какая разница?

— Для того, кто внутри, огромная.

С крыши прозвучал