приема, поэтому теперь о их ссоре знает весь западный квартал и половина знающих придумывает причины. Во-вторых, супруги Вейр на прошлой неделе принимали представителя гильдии портных и обсуждали поставки тканей из арочных миров. Насколько я понимаю, их дела идут заметно лучше, чем они показывают окружающим. В-третьих, в лицее снова обсуждают осенние испытания, потому что один из учеников старшего курса решил просить досрочного допуска к наблюдательной практике при Арке.

Последняя новость показалась интереснее прочих. Получается, кто-то с нашего курса решил, что готов для отборочного теста?

Мира впервые за встречу немного расслабилась. Разговор перешел на посторонние вещи, и теперь ей не приходилось ждать следующего вопроса о моем здоровье.

— А что нового произошло у вас лично? — спросил я.

— У меня кошмарно мало событий, достойных чужого внимания, дорогой Корбин. Крыша не течет, садовник пока выполняет обязанности, а управляющий записывает сумму расходов все более мелким почерком, хотя сама сумма от этого почему-то не уменьшается.

— Жаль. Это был бы весьма полезный навык, достойный отдельного класса.

Лиана улыбнулась.

— Если найдешь мир за Аркой, где расходы уменьшаются от размера записанных цифр, сообщи мне первой. Я немедленно переселю туда управляющего.

Разговор стал почти обычным. Я все еще оставался слабым мальчиком в кресле. Мира следила, не бледнею ли я, отец продолжал оценивать каждую реплику. Лиана, наверное, замечала гораздо больше, чем показывала.

Однако теперь я не был предметом обсуждения. Я стал полноценным участником разговора, способным спрашивать, шутить, менять тему и решать, какую информацию отдавать.

Минут через десять тело напомнило, что разговоры тоже требуют сил. Спина затекла, бедра начали ныть сильнее, а удерживать плечи расправленными становилось все труднее. Я незаметно перенес вес на подлокотник, однако Лиана заметила движение раньше матери.

— Пожалуй, тебе действительно пора отдохнуть, дорогой. Я вижу, что ты устал, и не хочу задерживать тебя только ради собственного любопытства.

— Приезжайте завтра, и тогда любопытство не придется удовлетворять за одну встречу.

Лиана рассмеялась.

— Я рада была тебя увидеть, но, прости, не могу позволить себе приезжать так часто. Дела, встречи. Слишком многое требует моего постоянного участия.

— Корвину действительно пора отдохнуть, — мягко сказала мама.

На этот раз ее слова прозвучали уместно. А еще я был благодарен, что она не прервала разговор слишком рано и не попыталась отправить меня в кровать после схлынувшего румянца.

Я поднялся, опираясь на подлокотники. Отец сделал едва заметный знак, и Томас появился у приоткрытой двери, будто все это время ждал неподалеку.

Лиана тоже встала и подошла ближе, давая полюбоваться на теплую улыбку и предельно равнодушные глаза. Обнимать меня не стала, только взяла за руку на несколько секунд. Ее ладонь была теплой, пальцы сжали мои осторожно, без проверки силы.

— Выздоравливай, Корбин. Я действительно рада видеть тебя.

— До свидания, тетя Лиана. Спасибо, что приехали. Я тоже всегда рад вас видеть.

Слово «тетя» заставило ее улыбку вспыхнуть ярче. Возможно, под связями, острым языком и привычкой собирать сведения действительно скрывалась привязанность к семье. Где-то очень, очень, очень глубоко.

Я вышел вместе с Томасом. Отец коротко раскланялся с Лианой и покинул гостиную следом за мной. Через несколько шагов он догнал меня, поравнялся и направился рядом. Томас немного отстал, давая нам возможность поговорить

— Лиана узнала слишком многое и слишком быстро, — сказал я отцу негромко. — У меня сложилось впечатление, что кто-то из слуг не удовлетворился общей версией и вынюхивал причины произошедшего.

Эдвин покосился на меня.

— Продолжай.

После долгого разговора слова давались тяжелее, а раздражение из-за разошедшихся сведений оставалось свежим. Поэтому следующая фраза получилась жестче, чем следовало.

— Если кто-то из наших слуг столь яро жаждет выведать тайны и рассказать их за пределами Дома, это уже не наш слуга.

Сзади раздался слабый шорох ткани.

Томас оказался ближе, чем я рассчитывал. Я сказал это не только отцу, я позволил себе высказать подозрения при слуге.

Лицо отца разу изменилось, стало еще жестче.

— Томас, подожди нас у поворота, — произнес он, не повышая голоса.

— Да, милорд…

Отец дождался, пока лакей отойдет достаточно далеко, затем остановился возле окна. Мне тоже пришлось остановиться, хотя ноги уже просили скорее добраться до комнаты.

— Теперь мы можем поговорить об этом, Корбин. Теперь. Не заставляя мальчика, который помогал тебе на лестнице, гадать, не собираются ли выбросить из дома именно его.

Мне стало стыдно. Румянец поднялся к щекам, уши наверняка скоро тоже загорятся.

— Я не имел в виду Томаса.

— Но сказал это при нем. Причем прозвучало так, будто в нашем доме достаточно одного подозрения, чтобы человек мгновенно перестал быть слугой Даллосов, лишился места и, вероятно, был выкинут за ворота без всяческих рекомендации.

Со стыдом смешалась досада. А Эдвин продолжал: тихо, без злости, но каждое замечание било точнее.

— В доме действительно не держат людей, которые сознательно продают семейные секреты. В этом ты прав. Однако члены Дома, начинающие искать виновного грубо и вслепую, получают репутацию опасных самодуров. От таких хозяев и хорошие слуги уходят при первой возможности.

Я промолчал. Отец посмотрел в сторону, куда ушел Томас.

— Кроме того, Лиана могла получить сведения не от наших слуг. Ее кучер мог услышать разговор от кучера Вейров. Помощник Варрена мог сказать лишнее родственнику, а тот передал знакомому. Может, кто-то видел экипаж лекаря у ворот два дня подряд. Кто-то с кухни закупил больше легких фруктов, мягкого сыра и тонизирующих трав, чем обычно, а торговец сделал вывод, что в доме готовят отдельное питание для больного. Один человек заметил, другой добавил, третий вспомнил о предстоящем испытании, и к Лиане пришла уже готовая история.

Я сам уже начал понимать это, но отец объяснял гораздо лучше, связывая случайные мелочи в нормальную картину.

Информация не всегда выходит из дома через злого предателя.

— Получается, мы не станем искать утечку?

— Мы станем искать ее правильно. Сперва я поговорю с дворецким и экономкой, потому что именно они отвечают за порядок среди слуг. Им напомнят, что состояние наследника является семейным делом, а не темой для пересказа на рынке или в служебных помещениях. Затем мы постараемся понять, откуда пошли первые сведения. Если кто-то сознательно передавал подробности наружу, его уволят без рекомендации. Если человек по глупости сказал лишнее, он получит предупреждение и будет внимательнее. Если источник находится вне дома, мы не станем бить по собственным людям только ради того, чтобы напомнить