сюда. А сейчас молчал. Сам же он тут был, и не раз, из-за чего прекрасно понимал, что следующий босс хоть и выглядит более грозно, но по факту с ним справиться куда как проще.

— И что за босс? — уточнил один из милишников.

— Да костяной дракон, — как-то буднично проговорил он. — Думали, что пламенем дышать может, но нет, просто огромный неповоротливый костяк. Главное, чтобы наш рыцарь постоянно его в фокусе держал, а Ханако своевременно на него накидывала броню, особенно когда дракон будет пытаться сожрать воина.

— Я на такое не подписывался…

— В Тумане бывает хуже, — потупил взгляд на пару мгновений Кайл. — Я видел, как гибли рейнджеры. А раз ты им хочешь стать, то привыкай жить в страхе. Он будет всегда рядом с тобой. Туман ошибок не прощает, а кто не боится Тумана, тот, считай, уже мертв. Потому что страх заставляет нас двигаться дальше. Страх заставляет нас развиваться. Страх заставил нас придумать броню и создал сёрферов.

И Ханако понимала брата. Ей всегда было страшно. Всегда. И именно поэтому она прятала страх за маской безразличия, но раз ее сняла, больше не могла надеть ее вновь. Поэтому она с тревогой посмотрела на воина, взгляд которого стал более уверенным, нежели мгновением раньше.

— Ну раз страх — всему голова, — встал он весьма резво, можно сказать, подскочил, — то, значит, эту голову надо снести, а страх — победить! Ха!

— Он всегда таким был? — уточнил троюродный брат у своей сестры.

— Сейчас даже спокойнее стал, — с усмешкой ответила Ханако, а Карт выгнул грудь колесом.

— Ладно, идем дальше, нечего задерживаться. Пора заканчивать, а то у меня из-за времени и расстояния рассинхрон сильный начинается, — поморщился Кайл и первым направился в нужном направлении.

Но Карту пришлось его обогнать, потому что именно он был сегодня танком — принимал весь урон на себя. И это ему нравилось, нравилось это чувство, что он может кого-то защитить.

* * *

— Придурок… — открылась капсула девушки, после чего она недовольно откинула маску в сторону. — Рука еще плохо слушается…

Марьяна нахмурилась, помассировала плечо, локоть, потом предплечье. Хоть современные технологии значительно ускоряли выздоровление, силу в руку никто не вернул, поэтому ей приходилось заново учиться ею пользоваться, развивать и делать всё, чтобы она нормально работала. Даже на Реатуме это отразилось.

Когда она только-только сломала руку и через общественную капсулу подключилась к виртуалу, то не поняла, почему процентов срезали больше положенного. А потом смогла найти в сети, что отклонения в организме, болезни, ожирение и всё такое могут влиять на синхронизацию. С ней это произошло, с ней это происходило сейчас. Вместо привычных семидесяти девяти процентов у нее было семьдесят три — минус шесть процентов из-за плохо работающей руки.

— И почему я должна помогать ему? — посмотрела она в окно.

Квартира, в которой она оказалась, вообще не соответствовала статусу ее мамы, хотя та не жаловалась, а наоборот, радовалась, что всё более-менее удачно сложилось. За последние дни многое вскрылось относительно родного отца, начиная с тех психозов, из-за которых он и сломал ей руку, заканчивая общим отношением. Марьяна считала его хорошим человеком. Но правда оказалась страшнее и менее приятной.

Отец был убийцей — вот что самое страшное. И как ему удавалось это скрывать столько лет, никто не понимал… Он убил своего напарника в пятом отделе, а когда шло следствие, то все сослались на самоубийство по каким-то личным мотивам. Но правда оказалась страшнее. Он был улыбчивым, он был общительным, отец Марьяны так спокойно общался со всеми, никто и никогда бы не подумал, что за его душой есть такой грех. Он раньше нигде не светился, отпечатки в базе данных были, но они тоже ничего не дали. Марьяна до сих пор не понимала, как вообще сумели доказать вину пятнадцатилетней давности. Но смогли.

— А если бы Ник всё то не рассказал, — посмотрела она в окно.

И ей от этого было страшно. Ее охватила дрожь, даже паника. Ведь отец в тот день мог убить и ее. Она прекрасно видела, что он ее не просто толкнул, он взглядом искал что-то, чем мог дополнительно приложить. У него явно не всё хорошо было с головой, но этого, увы, уже никто даже доказывать не хотел. Его не ждет тюрьма. Его не ждут исправительные работы. Он отправится в Туман, где его ждет самая страшная из смертей, от рук того, кого когда-то пятый отдел и создал. Но этого никто точно не знает, потому что и пятого отдела раньше не существовало. Но были люди, которые этот отдел создали, которые уже мертвы, но которые передали свое наследство дальше. И отец проговорился как-то и об этом.

Отцы-основатели пятого отдела и создали Расщепленного, который раньше был Единым, потом Разделенным, которого потом Расщепили.

Выбравшись из капсулы, Марьяна посмотрела на время. Только два-три часа дня. С Реатумом она решила покончить пораньше, потому что мама сегодня задержится и нужно что-то приготовить на ужин. А так как особого опыта в готовке не было, то на это у нее уходило сейчас много времени.

— И вот как относиться к этому… человеку? — посмотрела она вновь в окно, прежде чем уйти в душ.

И сейчас мысли были про Ника. Он делал всё, чтобы отстоять свою точку зрения, в какой-то степени его пример был вдохновляющим. Но когда ее дергают чуть ли не через день в СГБ, она не хочет его считать каким-то героем, который сделал что-то важное. Он сейчас виновник ее недосыпа, ее раздражения, её злости. И краха её семьи. Если бы этот пацан не пытался восстановить справедливость, то ничего бы не произошло, всё тайное оставалось бы тайным, никто и никогда бы не узнал всего того, что всплыло наружу. Из-за этого с ней даже Лиза перестала общаться, Гернеры больше никогда не будут говорить с Горловыми. Клятва двух семей, двух матерей, которую дочери хоть и не поддержали, но вынуждены блюсти.

И во всем виноват один-единственный пацан, который решил пойти наперекор всем!

— И что ему не жилось спокойно, — сжала кулаки девушка и вновь ругнулась на свою ослабшую ранее сломанную руку. — После душа позаниматься надо…

И тут снова она представила Ника. Ведь в какой-то степени она оказалась на его месте, на месте уязвимого человека, каким он был, когда