отстреливался из летара, а затем, когда стрелы закончились, взялся за меч, давая мне лишние секунды для сосредоточения и накапливания мощи заряда.

Силы были не равными. Мы какое-то время отбивались, но вскоре одежда Бериса повисла клочьями и окрасилась кровью.

Положение усугубилось тем, что вернулась одна из улетевших виверн, которой не удалось поживиться, а с добычей осталась более сильная конкурентка

Моим возможностям тоже настал предел. Магический резерв стремительно приближался к нулевой отметке, поэтому тоже взялся за меч, перед этим метнув в тварей все семь подарочных ножей. Лулу, вычерпав себя до дна, безвольным кулём свалилась на землю, уже не в силах цепляться за одежду. Тело казалось мне сделанным из ваты, но я подхватил храбрую защитницу одной рукой, чтобы её не затоптали хоррги, и продолжил отчаянно отбивался из последних сил, уже и не надеясь выжить.

Девушки давно расстреляли весь запас и уворачивались, используя животных в качестве живых заслонов. Надолго беззащитных самок не хватило. Сначала одна, а затем другая хорргари рухнули на землю, истекая кровью. Мы с Берисом, дав команды своим хорргам, стали спина к спине и круп к крупу, заключив в этот круг названных сестёр, и продолжили отбивать атаки с воздуха.

Всё. Это конец. Я понял, что не в силах больше сопротивляться. Из-за магического и физического истощения в ушах стоял звон, а пот заливал глаза. Вот снова, набрав высоту перед очередным броском, крылатые убийцы кружили, примериваясь и целясь. Они тоже получили раны, но не такие тяжёлые, чтобы отказаться от почти до смерти уставшей добычи. У них уже имелись две лежащие туши хорргари, теперь осталось сломить наше сопротивление и славно попировать. Они уже победили.

Но тут вдруг одна из тварей издала крик, и ящеры рванули в разные стороны, спасаясь от чего-то или кого-то более страшного, чем они сами. Бегство не спасло. Яркие лучи, похожие на лазерные, догнали беглецов и оборвали их полёт. Обугленными, чадящими комками виверны упали на землю и вспыхнули сиренево-синим пламенем, превращаясь в пепел, который тут же уносил ветер.

Рядом с нами бесшумно опустились… летающие тарелки?

Отступление 7. Кто вы, мистер Кларк?

Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы.

Евангелие от Луки, 8:17

Синие глаза: любимые, родные и, одновременно, незнакомые, пусть и не безумного, восхитительно-чистого спектрального оттенка, как у её Никки, но, боже, боже, как же они походили друг на друга — потерявший память Мэтью Кларк и повелитель Великой Асории! Только волосы первого — не тёмный, почти чёрный, ультрамарин, да и во взгляде нет той твёрдости, присущей правителю огромного государства.

— Да, мисс. У меня перерыв. Чем могу вам помочь?

— Доктор Флойд рассказал мне, что вы попали в ту же аварию, где пострадала я. И тоже были близки к смерти. И что потеряли память. Верно?

— Да.

— Не будет ли слишком большой наглостью с моей стороны, если спрошу вас: может быть, вы всё же хотя бы что-то немного помните?

— Ничего. Ни об аварии, ни о своей жизни до неё, но мои друзья помогли воскресить большую часть воспоминаний о тех фактах, которые они знали обо мне. Многие навыки я потерял, но стараюсь их восстановить. Хожу на курсы. Как отучусь, попробую снова начать работать в своей прежней компании. Мой босс сказал, что возьмёт меня обратно. Я был довольно успешным менеджером.

На лице мужчины появилась жизнерадостная улыбка, но она показалась девушке какой-то наигранной.

— Вам очень повезло с друзьями и боссом, но мне кажется, что вы лукавите.

— Почему вы так решили?

Мэт откинулся назад и облокотился на спинку скамейки.

— Моя будущая специальность — психолог. У вас хорошая выдержка, но невербально вы всё равно выдаёте себя. Я прекрасно помню то, что вы спросили меня, когда я только очнулась после комы, и на каком языке. Кто вы, мистер Кларк?

— Этот разговор мне неприятен, извините, но мне пора идти работать. Всего доброго.

Улыбка пропала с его лица, Мэт встал, вежливо, но холодно кивнул и пошёл по направлению к зданию больницы.

— Мэтью, подождите, — крикнула Джоан и начала разворачивать инвалидную коляску, чтобы догнать уходившего всё дальше и дальше мужчину. — Разве вам не интересно узнать, кто такой Никки? Вы тогда спросили меня о нём, помните?

Девушка догнала мужчину и поехала рядом.

— Нет, не интересно, — сказал он и ускорил шаг.

— Вы очень сильно на него похожи. Просто одно лицо. Я любила его. И он тоже был от меня без ума.

Мэт резко остановился и развернулся к девушке, пристально всматриваясь в её лицо, обрамлённое белокурыми прядями, выскочившими из-под заколки, которая скрепляла небрежно скрученные в жгут и поднятые кверху волосы.

— Хорошо, — наконец он разжал сомкнутые в линию губы. — Давайте поговорим о том, что произошло с нами двоими после той аварии. Расскажите свою историю. Если не возражаете, я присяду.

Мужчина направился к ближайшей скамейке и расположился на ней, а Джоан подъехала и остановила коляску рядом.

— Когда я очнулась, то подумала, что нахожусь во сне. Знаете, иногда так бывает: ты просыпаешься, но понимаешь, что проснулась в своём сне. Я помнила, что попала в аварию и решила, что, скорее всего, нахожусь в реанимации, но сплю, а из-за наркоза мне снится какой-то странный фэнтезийный бред. Что я ещё могла подумать, когда увидела балдахин над кроватью и вообще весьма странную обстановку, услышала незнакомую речь и незнакомых людей, одетых так, словно они на косплей собрались? А потом в комнату ворвался он, Никки. Я испугалась, но он оказался таким заботливым и нежным, было видно, что этот мужчина очень переживает и рад, что я очнулась. Я долго не верила в то, что это не сон, а когда увидела себя в зеркале, то поняла, что моя душа находится в чужом теле, в мужском теле! И у этого меня-мужчины совершенно невероятная внешность — изумрудного цвета глаза и светло-голубые волосы. Длинные. Даже сейчас они короче, чем там. Это был шок. Сначала я подумала, что я в теле брата или другого родственника Никки. Но на самом деле всё оказалось намного хуже. Или лучше. Не знаю теперь.

Он сам учил меня, ведь я не знала ни слова. Лекари объяснили эту полную забывчивость долгим отсутствием души в теле. Когда я освоила язык, Никки рассказал о моей жизни до встречи с ним и о том, что случилось потом. Мы