из рода Грейнмор? Они, кажется, не знают об Элис, и что Ардин ― не последний. Меня пробирает дрожь, когда я думаю, какая опасность грозит малышке, которая и так уже натерпелась.

Моя свеча горит тускло и едва освещает дорогу. Захожу с ней в пристройку. Но… что это такое?

Там, где еще сегодня были яблоки ― в мешках, в ящиках, просто на полу ― всюду пепел. Ни одного уцелевшего фрукта. Ни одного.

Даже в полумраке это четко можно разглядеть.

На негнущихся ногах выхожу на улицу. Воздух дышит теплом, а меня бьет озноб. Что это… началось?

Не успеваю сродниться с мыслью, что завтра наверняка Ардин подумает, что это моих рук дело и пустит кинжал в ход, как вижу тени. Тени ― в воздухе. Над садом. Как будто они пытаются пробраться сквозь барьер… найти брешь…

Как в том видении с первым домом Ардина, где погибла почти вся его семья…

Пока стою в оцепенении, одна из теней вспыхивает оранжевым и… оказывается в саду, прямо под одной из яблонь ― напротив меня.

45 глава

Я вовсе не хочу разглядывать это существо вживую, желать ему доброй ночи или сама воевать с целой ордой ксаверов. Ведь если один пролез, смогут и остальные.

Мне нужно бежать. Бежать и будить Ардина. Мы без него не справимся, даже я с ксаверской магией… этого мало. Ему и его дочери грозит опасность… ну же, Габи, чего стоишь!

Мысленно все это понимаю и даже уже бегу, но ноги отказываются слушаться. Все тело будто застыло, оцепенело от ужаса или… от чего-то другого. Я не могу понять, от чего. Раньше со мной такого не случалось, но буквально несколько дней назад начала замечать за собой странную скованность, будто парализующую волю.

Но когда ксавер подходит ко мне почти вплотную, я со слабым вскриком отшатываюсь и неверным шагом иду к дому, чувствуя себя, как во сне, когда ноги отказываются двигаться быстрее даже перед лицом смертельной опасности. Слабость то и дело накатывает, приказывая остановиться и замереть, но я ей противостою. С гулом захлопываю входную дверь, запираю ее на многочисленные засовы и при этом понимаю, что ксаверу это до лампочки: приложил руку ― и дверь рассыпалась.

Но с запорами все же как-то спокойнее.

Волоку себя наверх, пытаясь сообразить, в каком крыле спальня Ардина. Конечно, я не знаю где она, никогда там не была. Хочется схохмить на этот счет, но сейчас это неуместно. В панике озираюсь: под одной дверью виднеется полоска света.

Кабинет! Он в кабинете. Еще не ложился, а может, и не собирался ― работает ведь по ночам. Как же я могла об этом забыть!

На всем лету врываюсь туда, даже не постучав. Ардин, сидящий за столом, поднимает на меня глаза, которые тут же вспыхивают ледяным холодом.

― Ксаверы… пробрались в дом… ― выдыхаю я, обессиленно прислонившись к двери. Мутным взглядом слежу за тем, как Ардин встает и направляется ко мне.

― Можете сделать потом со мной что угодно… только сейчас… пожалуйста, превратитесь в того белого дракона! Я его видела, он… он такой огромный и сильный! Мы без него не справимся!

Все это лепечу, глядя как ко мне подходит человек, не знающий доброты и сострадания даже к своей дочери, не говоря уже обо мне. Остается только гадать, что у него сейчас на уме.

― Они пробираются сквозь разлом в барьере, ― шепчу я, надеясь до него достучаться. ― Один за другим… скоро они проникнут в дом… вы должны…

― Я заслужил все это, ― слышу его глухой рокот. ― И потерю семьи, и нищету, и ненависть этого народа. Я готов сдаться.

― Нет… что вы говорите, ― в панике мотаю головой. ― Вы… ваша дочь… Ради нее… хотя бы ради нее вы должны…

― Я ничего не чувствую, ― тихо говорит он. ― Вообще ничего. Ни любви, ни ненависти. Не пытайся вызвать у меня то, чего нет и быть не может…

― Но… ваш брат и… Коралия, ― вырывается у меня. Мне уже все равно, что он со мной сделает, когда узнает о нескольких моих успешных вылазках в библиотеку, к запретному стеллажу. ― Вы любили их, я своими глазами видела и все слышала!

Ардин смотрит на меня какое-то время, потом отводит взгляд и кивает.

― Книга Памяти… удивительно, как она тебя не сожгла. Впрочем, неважно.

― Вы умеете любить, ― снова напоминаю то, о чем он забыл. ― Сейчас пора об этом вспомнить…

― Нет! ― ледяным тоном перебивает он. ― Ты не знаешь, о чем говоришь. Мои предки напали на поселение ксаверов только потому, что не захотели делиться землей, которая пустовала веками. Они не захотели говорить с вождем, не захотели ни в чем разбираться и сразу ринулись в бой, уничтожая всех, в том числе женщин и детей. Мой клан проклят и я вместе с ним. Не стоило и пытаться…

Он не договаривает, опуская голову и сжимая руки в кулаки.

― Но вы не принадлежите к тем, кто убивал и истреблял невинных, ― возражаю я, делая к нему осторожный шаг. ― Вы ― не ваши предки, несмотря на то, что носите фамилию Грейнмор. Вы годами пытались искупить вину, которую не совершали, и погребли себя в этом каменном склепе!

Мой голос звучит громче положенного, но все, что мне хочется сейчас ― достучаться до него, разрушить стену, которую он выстроил сам, закрыв свою душу от любви.

Тот только качает головой.

― Мой брат нуждался во мне. Он вернулся из Академии Драконов, куда его против его воли отправили родители, израненным и ослабевшим ― не смог преодолеть полосу препятствий, упал и покалечил ноги. Он не мог вернуться сюда, в отчий дом, где бы его не поддержали, а отвергли, как неподходящего для драконьей семьи… А Коралию выдали за меня насильно, в наказание за то, что спуталась с кем-то до брака. Мои родители были не против связи с феями, так как в таком союзе рождаются крепкие и сильные дети, поэтому… я тоже поначалу чувствовал себя невольником, которого заставляют делать то, что он не хочет или не понимает.

Ардин замолкает, а я почти не дышу, боюсь пошевелиться и нарушить момент. Ведь это впервые он рассказывает хоть что-то о себе.

― Но… я видела ее счастливой, ― тихо говорю я, когда пауза