Бин был тихим и старательным. Занимая далеко не первую строчку в иерархии, он старался лишний раз никому не наступать на ногу. Я почти не знал, кто он такой, пока экипаж не приехал на мыс для завершения тренировок по «Аполлону». Но он хорошо перенял науку от опытных товарищей. Был для них как младший брат.

Если экипаж «Аполлона-11» состоял из трёх самостоятельных личностей, то команда «Аполлона-12» была единым целым. Они везде держались вместе, носились по мысу на одинаковых «Корветах» и оказывались в центре внимания где бы ни появлялись. Более колоритной и слаженной троицы я прежде не видел.

В начале сентября мы выкатили огромный «Сатурн» на стартовый стол 39А. Теперь, когда над нами больше не висел дедлайн Кеннеди, на предстартовую подготовку отводилось заметно больше времени. Генеральная репетиция обратного отсчёта в октябре прошла гладко, и дата старта — 14 ноября — казалась вполне достижимой. Одного мы не предусмотрели: плохой погоды.

На рассвете моя бригада обслуживания прошла по давно отработанным ритуалам. Эл Уорден работал внутри командного модуля, пока мы укладывали трёх астронавтов в их кресла. К тому времени как мы добрались до оцепления, тёмные грозовые тучи накрыли весь стартовый комплекс. Президент Никсон только что приземлился на Air Force One на авиабазе Патрик и летел вертолётом к комплексу 39. Вице-президент Спиро Агню уже был в Центре управления запуском. Я слушал все переговоры по каналу руководителя испытаний, но всерьёз беспокоился, что старт будет отложен. Пока шёл обратный отсчёт, я не мог отвести взгляд от тёмных туч. Рядом стояли Эл Уорден и Джо Шмитт. Их головы двигались вверх-вниз: взгляд на ракету в трёх километрах, взгляд на угрожающее небо.

Когда отсчёт дошёл до отметки Т минус 43 минуты, возникла угроза остановки на Т минус 24 минуты. Погода достигла граничных условий, но трёхчасовое стартовое окно давало небольшой запас. Верхняя граница облаков — около 7 000 метров (23 000 футов), ниже — лёгкая турбулентность.

На Т минус 30 минут объявили, что обратный отсчёт продолжается по меньшей мере до отметки Т минус 10 минут. Наша маленькая белая комната отошла от корабля — поворотный рычаг № 9 убрался в дежурное положение. Я почувствовал на лице несколько холодных дождевых капель.

Минуты тянулись медленно. Было зябко, сыро, ветер немного усилился. Совсем не то, что я выбрал бы для дня старта. Чуть после одиннадцати утра корабль перешёл на бортовое питание. Отметка Т минус 10 минут приближалась, и я с тревогой ждал объявления об остановке. Не знаю, испытал ли я облегчение или тревогу, когда мы миновали этот рубеж и счёт продолжился.

Том Стаффорд дежурил на связи с экипажем и ввёл Пита в курс текущей метеообстановки. Скип Шовен опросил свою команду в Центре управления запуском. Всё в норме.

Были проведены финальные проверки готовности, и новый директор запуска Уолт Капрян дал добро. Поворотный рычаг № 9 вернулся к башне обслуживания в полностью убранное положение, и я услышал в наушниках Скипа Шовена: «Счастливого пути, Пит.» Т минус 3 минуты — подана команда на зажигание. Дальнейший обратный отсчёт вела автоматика. В топливных баках начало расти давление — «Сатурн» готовился к прыжку в грозовое небо. На отметке Т минус 60 секунд ракета полностью перешла на бортовое питание.

Дождь усиливался. Внезапно показалось, что момент для этого выбран совсем неподходящий. Т минус 30 секунд, счёт идёт.

Т минус 20 — ещё один поворотный рычаг отошёл от ракеты. Система управления — на борт.

Т минус 10 секунд.

— Начало последовательности зажигания.

— 5... 4... 3... 2... 1... ноль.

— Все двигатели работают... Пуск разрешён. Старт. Есть старт!

Могучий «Сатурн-5» пробил ливень и пошёл вверх. К Т плюс 15 секунд он исчез в тёмных облаках. Мы слышали запоздалый рёв двигателей, но о ракете напоминал лишь шлейф густого дыма, тянувшийся от облаков к стартовому столу 39А. Наша работа была закончена — теперь полёт вёл Хьюстон. Я только-только снял наушники, когда увидел яркую вспышку. Молния змеёй прошла по дымовому следу «Аполлона-12» из облаков прямо на стол! Что происходит? Я поспешно надел наушники обратно.

— Окей, мы только что потеряли платформу, ребята, — объявил Конрад по радио. — Не знаю, что случилось. У нас всё отрубилось разом. — На борту корабля по всей панели вспыхнули предупредительные огни. Топливные элементы отключились, питание пошло от аккумуляторов. Все признаки указывали на умирающий корабль. Носитель, однако, жил и уверенно нёс их прочь от непогоды. Пока вот-вот должно было произойти разделение ступеней, экипаж оказался в максимально хаотичной ситуации. Бино дождался сброса первой ступени и щёлкнул переключателем на панели. Топливные элементы снова заработали, питание восстановилось.

Конрад вышел на связь: — Разбираемся с проблемами. Не знаю, что произошло. Не исключено, что в нас ударила молния.

И молния — именно она. Два удара, если быть точным. Ракета вместе с дымовым следом сыграла роль гигантского громоотвода, накрепко связанного со стартовым столом. Мощный электрический разряд выбил все автоматы защиты на борту корабля. Хотя систему удалось перезапустить, инерциальная платформа по-прежнему не работала. Впрочем, это можно было разобрать уже на орбите.

В резервной зоне мы разошлись по послестартовым делам. Уорден направился на площадку для VIP-гостей, я — на площадку прессы давать интервью. Старт выдался очень волнительным. Вот только повторять его я бы не стал.

Экипаж «Аполлона-12» без особого труда восстановил инерциальную платформу. После опасного выведения на орбиту миссия пошла как по учебнику. Три дня спустя они посадили лунный модуль в пешей доступности от цели — беспилотного аппарата Surveyor 3, севшего на Луну двумя годами ранее.

Пит Конрад, спускаясь по лестнице на лунную поверхность, обдумывал свои исторические первые слова. — Ура!.. Чувак, для Нила это, может, и был маленький шаг, а для меня — очень длинный.

Публику, вне всякого сомнения, ожидало бы великолепное шоу: Пит и Эл хихикали и шутили на протяжении всех своих выходов в открытый космос — вернее, на лунную поверхность. К несчастью, оптика видеокамеры оказалась повреждена — камера случайно взглянула на Солнце при развёртывании. Первые шаги были показаны в прямом эфире, но потеря камеры означала, что лунные прогулки придётся отслеживать только по звуку. И всё же всем было совершенно ясно: экипаж наслаждается каждым мгновением миссии. Они смеялись, хихикали, пели и насвистывали. Газеты называли их «лунными комиками», а высадку — «полётом с особым характером».

После полёта кто-то на стартовой площадке раздобыл кусок заземляющего стержня с фермы обслуживания и разрезал на