собственных денег у директора не водилось, Гоша собирал о нём информацию, знал, что ни жилья своего у него нет, ни сбережений. Зато есть квартира, где он жил с женой и детьми, был громкий судебный процесс по разделу имущества, после которого Василий Тимофеевич остался ни с чем, ну и алименты имеются, куда же без них? Аж на троих детей платит! А бывшая жена не скромничает, требует всё больше и больше, шантажируя его и без того редкими встречами с детьми.

Сейчас он бродил по музею и хрустели под его ногами осколки зеркала и обломки деревянной рамы, что-то неразборчивое бормотал, то и дело доставал из кармана мятый носовой платок… Он так убивался по зеркалу, но не по разбитой подделке, а по-другому, украденному, будто являлось оно его законной собственностью. Ребята сконфуженно молчали, стараясь даже случайно с ним взглядами не пересекаться, а старинное зеркало, бережно упакованное в коробку и обложенное бумагой со всех сторон, дожидаясь своей участи, спокойно лежало в машине. Дело сделано. Но отчего же стыд так гложет душу, ведь не корысти ради на старинную вещь позарились, а ради дела благого.

Хотелось уйти и никогда больше не переступать порог этого дома, но разве возможно оставить хозяина в таком растрёпанном состоянии? Со стороны казалось, что из того ушло то, что называется жизнью, а осталось… ну что осталось? Существование по инерции, движение в заданном ритме и направлении, но ни мыслей, ни порывов, ни чувств больше нет. Что его так подкосило? Неужели новость о том, что зеркало, которое он считал старинным, всего лишь копия с него?

Подумаешь! Ну какая разница, что на стене висит? Или же… есть что-то ещё? Что-то куда более серьёзное, о чем друзья даже не догадываются?

Хотелось уйти. Очень хотелось, но они остались и собирали с пола блестящие осколки и деревянную щепу. Подметали пол, мыли, и лишь к вечеру ближе, распрощавшись с Василием Тимофеевичем, двинулись к месту стоянки. В дороге никто слова не проронил. Гоша рулил сосредоточенно, старался вести машину так, чтобы не трясло на ухабистой просёлочной дороге, Ваня что-то искал в телефоне, девушки смотрели в окна, и даже Катерина притихла, рисуя что-то простым карандашом в Ванином альбоме.

Глава 15

Ночью Ваня проснулся от странного ощущения. Его будто в бок толкнули, ощутимо так, болезненно. Резко сев, парень попытался разглядеть в темноте, что его так встревожило. Никого нет… Ваня прислушался. Тихо. Только сердце колотится в груди как полоумное, не унять. Никого рядом нет. И тут его осенило. Как никого нет?! А Гошка? Он же ещё раньше уснул! Так где ж он?

Ваня натянул спортивный костюм, прихватив фонарь, но не зажигая свет, выбрался из палатки, осмотрелся.

Может же быть такое, что Гоша по нужде вышел? Вполне. Чего ж панику сеять раньше времени… Перебудит всех, кипеш наведёт, поставив друга в неудобное положение перед девчонками, а потом Машка им обоим проходу не даст, будет ёрничать и подкалывать, не зло, но обидно, как только она одна и умеет. Надо осмотреться, подождать. Вот если не появится Гоша через десять минут, тогда можно поискать пойти, а пока…

Гоша не появился. Пять минут прошло, десять… потом ещё десять, Ваня вздохнул тяжело, не понимая, откуда начинать поиски и в какую сторону двигаться. Но медлить нельзя. Беспокойство всё нарастало, хоть и не хотелось предполагать самое страшное, но что-то определённо выбивается из повседневности. Как бы беды не случилось… Волнение усиливалось с каждой минутой, но метаться в панике по лесу – не дело, надо подумать, куда мог направиться Гоша.

Ваня встал возле палатки, закрыл глаза и попытался расслабиться. Он слышал, как шелестят листвой деревья, слышал, как шепчется высокая трава у самой границы леса, слышал, как в низине шумит быстрая река… Вот только ничего похожего на шаги и другие признаки передвижения человека по лесу, слышно не было. Не хрустели ветки, не шуршали мелкие камешки под ботинками…

Ване пришла в голову совершенно дикая мысль. Он и сам не сможет потом понять, что заставило его нырнуть в палатку и достать из недр рюкзака настольное зеркало. Да и чем оно, казалось бы, могло помочь? Но Ваня решительно скинул с него холстину и посмотрел в него. Он понятия не имел, что увидит: снова чёрное стекло или же отражение? Но увидел Ваня иное. Увидел дорогу, уходящую через холм в сторону усадьбы и Гошу, бредущего по этой дороге с камерой на плече.

Думал не долго, держа зеркало на манер компаса, Ваня двинулся следом. Мысль о том, что не мешало бы разбудить девчонок и пойти всем вместе, даже в голову не пришла. Сам. Он всё выяснит сам. Не стоит давать Машке лишний повод для зубоскальства.

Зеркало привело Ваню к усадьбе, но внутрь не повело, показывая, что двинулся Гоша вдоль ограды, не заходя на территорию. А значит, и Ване нужно следовать его маршрутом.

Ночь стояла тихая, но хмурая, безлунная, и звёзд на небе не видать, наверное, за тучи спрятались, а оттого темно было настолько, что едва ли не в полутора метрах предметы начинали менять очертания, а потом и вовсе – пропадали. Ваня спотыкался, несколько раз падал, ругался, обещая неугомонному Гошке пару фонарей – для освещения, подзатыльников дюжину и прочие прелести в виде тумаков и волшебных пенделей. Один раз, упав, не удержал зеркало, и оно отлетело куда-то в траву. Ваня зажмурился. Вдруг разобьётся? Торопливо зашарил руками по траве, почти в слепую разыскивая предмет, а тот словно прятался, всё никак не желал попадаться.

С оглушительным возмущённым карканьем снялась с ветки ворона, полетела куда-то, видать более спокойное место для ночлега искать, Ваня охнул от внезапного испуга, выругался сквозь зубы и сел на землю, отдышаться. Понимал, что рассиживаться долго нельзя и что Гоша, скорее всего, в беде, ведь понял, куда зовёт его зеркало, путь друга указывая, но сердце колотилось так, что, казалось, захлебнётся, а потом остановится, не выдержав ритма. Пришлось сделать остановку в пути, сесть, вернее, почти упасть на землю, рванув ворот рубахи так, что пуговицы посыпались, отдышаться.

Стоило выровняться дыханию и сердцу восстановить ритм, Ваня пополз в кусты продолжать поиски упавшего зеркала. В принципе, дойти до места назначения можно и без него, тут уж не ошибётся, дойдёт, уже понятно куда именно, но оставить столь ценный предмет валяться где-то в траве Ваня не мог. Вдруг пропадёт? Будь это простое зеркало, пусть и