проблемы — лучше расскажите в чём они заключаются, чтобы я имел возможность вовремя включиться.

Один из менеджеров кашлянул и осторожно произнёс:

— Мы дали широкую рекламную кампанию конкурса… Видимо, слишком широкую.

— В каком смысле? — спросил я.

— Мы недооценили количество участников, — сказала бойкая девушка. — Зал оказался мал.

Алиса подняла бровь:

— Насколько недооценили?

— Мы получили в десять раз больше заявок, чем ожидали… — улыбнулась та.

— Во сколько⁈ — поперхнулась Алиса.

— … за первую неделю, — закончила та.

Я тихо присвистнул.

— Вы нашли новое место? — уточнил я.

— Да, — кивнула девушка. — Мы заключили договор со стадионом.

— Со стадионом? — округлились глаза Алисы.

— Баскетбольным стадионом, он не такой и большой. Но помещения в холле отлично нам подходят, — улыбнулась сотрудница.

— Умно, — кивнул я.

— Но… — вновь взял слово главный менеджер проекта.

Ох и не люблю я эти «но».

— Слух о конкурсе быстро разошёлся по городу и добрался до высших кругов общества, — сказал парень.

Алиса медленно подняла голову:

— Аристократы изъявили желание участвовать?

Сотрудник кивнул:

— Многие…

— Очень многие, — поправила его девушка рядом.

Я не выдержал и широко улыбнулся:

— Это же прекрасно.

Сотрудники посмотрели на меня так, словно я пошутил на похоронах.

— И мы снова сменили место проведения, — осторожно сказала одна из девушек. — На этот раз сняли манеж кадетского корпуса. Это самая большая площадка, на которой возможно проводить мероприятия с участием аристократии.

Алиса схватилась за голову:

— Господи, сколько же это стоит?

На что я взял её за руку:

— Это не важно.

— Это наши деньги! — воскликнула она и в зале повисла тишина. Это была уже не Алиса Распутина — аристократка. Передо мной сидела Алиса Распутина — совладелица агентства. И меня пробирала гордость за это превращение, ведь я видел с этом свою заслугу.

— За это всё равно заплатит заказчик, — подмигнул я.

Она тяжело вздохнула:

— Мне бы твою уверенность…

Я снова обратился к сотрудникам:

— Больше никаких проблемных мест?

Они опять переглянулись.

Да вы прикалываетесь… — мысленно выругался я.

— Ну? — строго спросил я.

Один из сотрудников тяжело вздохнул:

— Оказалось, что слухи только сильнее разошлись по городу, и заявки начали валиться как снежный ком. Даже манеж не вместил всех желающих.

Кто-то покачал головой:

— Зря мы решили делать конкурсы для разных животных. Нужно было сосредоточиться на кошках или собаках.

Я пожал плечами:

— Так почему бы не разнести всё по разным дням? Сделать мероприятие не одним днём, а, скажем, с пятницы по воскресенье.

— Но это аренда… — осторожно заметил кто-то. — В три раза дороже.

На это я лишь махнул рукой:

— Так, решено. Делаем трёхдневное мероприятие.

Я уже собирался подняться из-за стола, когда одна из сотрудниц робко сказала:

— Есть ещё один момент… Это пока ещё не проблема, но…

Я медленно сел обратно и холодно произнёс:

— Говори.

В комнате повисла напряжённая тишина, а потом прозвучало одно слово:

— Судейство.

Я закатил глаза и откинулся в кресле. Вопрос судейства поднялся практически сразу и я понимал, что когда речь идёт о конкурсах красоты, то быть объективным сложно. Ведь правильно говорят, что о вкусах не спорят. Но мы делали официальное мероприятие и я прекрасно понимал, что это не должно превратиться в детсадовские конкурсы, когда все победили, потому что все молодцы. Нет, тут такое не пройдёт.

Ну а как сравнивать трёх котов, когда один из них рыжий, второй — белый, а третий вообще лысый? И ведь одному понравится рыжий, а кому-то и вовсе лысый. Именно поэтому я сразу же предложил поступить самым простым способом, который снимает с нас эту головную боль. Зрительское голосование.

Каждый посетитель будет получать входной билет, который будет иметь уникальный номер. По завершению мероприятия, зритель сам может вписать номер участника в свой билет и опустить в урну для голосования. Просто и гениально!

— Мы уже всё решили и я не собираюсь более обсуждать ту тему, — устало ответил я сотруднице, предвкушая очередные споры на этот счёт.

Но вместо споров, она достала из папки несколько писем с сургучными печатями. Такие не пишут простые собачники, такие пишут люди, сидящие в строгих костюмах в высоких кабинетах.

Прочитав первое из них, я поднял взгляд и посмотрел на присутствующих:

— Господа, у нас проблема.

Множество писем были примерно одинакового содержания: аристократы возмущались и негодовали от того, что их, уважаемых и влиятельных, будут судить простолюдины.

Просто поразительно. Они сами, по своей воле решили заявиться на конкурс для простолюдинов, а теперь были недовольны тем, что их будут судить. Но как бы я ни относился к этому — проблема была серьёзной. Настраивать против себя аристократов мне не привыкать, но вот для выходящего на рынок бренда это не очень хорошо. Надо было решать этот вопрос и делать это как можно элегантнее.

Но, как оказалось, это было ещё не всё. Один из сотрудников достал несколько газет и протянул мне их:

— Подобные колонки появляются всю последнюю неделю.

Взяв в руки крупную городскую газету, я взглянул на небольшую колонку на третьем развороте.

«А судьи кто?» — гласил заголовок. Статья несла такой же посыл, что и письма аристократии, вот только выводы, что делали журналисты — были для нас куда хуже.

«Подобные конкурсы попирают сами основы нашего государства. Народное голосование — это первый шаг к демократии и свержению монархии.»

— Да уж, пожалуй мне стоит завести специального человека, который будет следить за всеми газетами и проверять, не придумал ли Павел Алексеевич чего нового против меня и моих фирм, — хмыкнул я, отложив газету.

Юсупов, похоже, никак не успокоится. Впрочем, шаг по своему гениальный — он очень тонко воспользовался ситуацией и обернул её в свою пользу.

— Что будем делать? — аккуратно спросил менеджер проекта.

— Работать, — спокойно сказал я, объявив тем самым конец собрания. — А этим вопросом я займусь лично.

Все сотрудники вышли из переговорки. Все, кроме Алисы. Я вопросительно посмотрел на неё и она сказала:

— Пока тебя не было, звонил заказчик и требовал встречи с тобой лично.

— Догадываюсь для чего, — хмыкнул я, глядя на лежащие на столе газеты. — В следующий раз предупреждай меня о подобном.

— Я и сама не знала… — виновато опустила взгляд она, а затем спросила: — Что будем делать?

Я долго сидел молча, а затем спокойно ответил:

— Идти на поводу у аристократии я не собираюсь. Но мне нужно время, чтобы понять как с выгодой выйти из этой ситуации.

— С выгодой? — удивилась Алиса. — Ты думаешь о выгоде, когда нас обвиняют чуть ли не в свержении монархии?

Ситуация и вправду была скользкая. Император и так точит на меня