мы осторожно приближаемся к месту, где угоним броневик, понимаю, что доверяю ей. Доверяю свою жизнь.

Осознание этого обрушивается на меня, как бомба, разрушая всю ложь, которую я себе внушал. Я не могу ее отпустить. В глубине души думаю, что всегда это знал. Когда вернусь домой — если вернусь, — я скажу ей об этом. Расскажу обо всем. Обо всех своих планах, обо всем, что сделал, о риске, на который пошел ради нее.

И она останется со мной. Мы будем одной командой. Из нее получится идеальная жена мафиози: она сильная, не терпит дерьма, но при этом порядочная и справедливая и никогда не воспользуется своим положением, чтобы издеваться над людьми.

Да, женой. Я женюсь на ней. Знаю это, хотя еще не делал предложения. Она скажет «да»: я не планирую предоставлять ей выбор. Доната станет моей невестой, будет вынашивать моих детей, будет согревать мою постель каждую ночь и наполнять мои дни большим счастьем, чем я заслуживаю. А я посвящу свою жизнь тому, чтобы обеспечить ее безопасность.

А это значит, что сегодня я должен выжить.

Пора. Легонько толкаю Рокко локтем, а затем сую руку в карман куртки и нажимаю кнопку на небольшом устройстве электромагнитного импульса. Оно отключает всю электронику в пределах небольшого радиуса действия. Потому что нет, блядь, ни одного варианта справиться с этой работой.

Машина резко останавливается, и Бруно кричит от ярости. Он поворачивает ключ зажигания, жмет на газ, матерясь. Затем достает мобильный и пытается позвонить. Не получается.

— Блядь! Блядь, Блядь, Блядь! — кричит он. Да, Анджело точно умеет выбирать. Бруно — сын двоюродного брата Анджело, и он тупой мудак.

— Проверьте свои телефоны! Мой не работает! — орет он. Да, как будто мы все только что не видели, как он пытался воспользоваться им.

Достаю из кармана одноразовый телефон и пытаюсь позвонить, но он, конечно же, не работает, потому что ЭМИ поджарило его плату. Рокко и Кармело делают то же самое. После этого показываем ему телефоны. Он распахивает дверцу машины, выходит и изрыгает поток проклятий.

У меня и моих парней есть запасные телефоны, спрятанные в маленьких чехлах Фарадея, которые защитили их от ЭМИ.

— Мы выполняем эту работу. Угоняем машину, — заявляет Бруно. Какого хера?

Его маленькие глазки-бусинки начинают сканировать улицу. Мы находимся в одном из тех убогих кварталов, где полно заброшенных зданий с заколоченными окнами. Движение транспорта есть, но не очень интенсивное.

— Это не входило в планы, — холодно говорю я.

— Ну, Анджело не просто так назначил меня ответственным за эту работу, и как я скажу, так и будет! — огрызается Бруно.

Начинаю думать, что Анджело осознает, какой неудачник Бруно, и отправил его на это дело не просто так — он хочет избавиться от всех нас. Анджело, с его постоянно меняющейся лояльностью, подозрителен и к тому же ревностно относится ко мне. Поэтому он хочет моей смерти, но не может убить просто так, без причины. Как и не может исключить Бруно из семейного бизнеса, потому что семья — это все, так что единственный способ избавиться от него — отправить на заведомо гиблое дело. Сразу несколько проблем решены.

Меня охватывает внезапный приступ тревоги, и это не из-за тупости Бруно.

Доната. Почему я беспокоюсь о ней? Она должна быть в безопасности, Клаудио следит за ней, но я вспотел, сердце бешено колотится, и у меня такое чувство, что что-то не так. Проверю ее, как только появится возможность, но сейчас мне нужно сосредоточиться.

Бруно достает из-за пояса Glock и указывает на машину, стоящую на светофоре. Клаудио, Рокко и я также достаем пистолеты.

— Поехали, — рычит Бруно. — Какого хрена ты ждешь?

— Нет, этому не бывать, — холодно отвечаю я. Мы все в шапках, которые выглядят как обычные вязаные, но их можно легко натянуть, чтобы скрыть лица. И в тонких перчатках телесного цвета. Мне плевать, что нас не узнают, я не стану угонять машину.

— Анджело убьет тебя за это, — орет Бруно. Затем натягивает шапку на лицо и подбегает к автомобилю, направляя пистолет в окно. Перепуганный водитель распахивает дверцу и спасается бегством.

Бруно с визгом уносится на угнанной Toyota.

— Вот дерьмо, — изумленно произносит Рокко. — Это просто идиотская затея.

— Пойдем и проверим это, — говорю я. Мы всего в десяти кварталах от того места, где должны были перехватить грузовик. Прячем оружие, проходим пару кварталов, а затем бежим трусцой, петляя по переулкам.

Всю дорогу сканирую все вокруг: крыши зданий, переулки, машины, людей, выгуливающих собак. Кармело и Рокко тоже. Пройдя около двух кварталов, мы останавливаемся на заросшей сорняками пустой парковке. Встаем за ржавым, брошенным автомобилем, и нам открывается прекрасный вид на перекресток, где должно произойти ограбление.

Вижу, что-то похоже на городской коммунальный грузовик, припаркованный у обочины, и почему-то чувствую себя не в своей тарелке.

— Тот парень в дверях, — говорит Кармело. — Тот, что делает вид, что разговаривает по мобильному, на самом деле это не так.

— Ага, — у этого парня на лице написано «коп».

Наблюдаем, как мимо проезжает броневик. Видим, как машина Бруно останавливается перед ним, и он выскакивает из нее, наставляя пистолет на водителя. Мы стоим и смотрим, как люди в спецназовской экипировке вываливаются из кузова броневика, из грузовика и из дверей нескольких зданий.

— Это была гребаная подстава, — бормочу я. Бруно пытается отстреливаться, и они открывают ответный огонь, следует град выстрелов, и Бруно падает на землю, истекая кровью из дюжины отверстий. Хорошо. Одна проблема решена. Он не побежит доносить Анджело о том, что мы ослушались приказа; именно на это я и рассчитывал.

— Нужно убираться отсюда, — говорю я, — здесь вот-вот станет жарко как в аду.

Мы спешим прочь, по дороге я пытаюсь дозвониться до Клаудио.

Не отвечает. Клаудио всегда отвечает, когда я звоню. Он может трахаться, может сидеть на унитазе, но всегда отвечает.

Мне становится холодно. То чувство тревоги, которое испытывал... я был прав. Что-то не так. Неужели Анджело схватил Донату, зная, что меня не будет? От него это вполне можно ожидать.

Набираю несколько цифр, и меня подключают к системе видеонаблюдения. Клаудио распростерся на полу у входной двери, и меня охватывает жгучая ярость, пока не замечаю, как дергаются его пальцы. Он в отключке, но не мертв. Быстро просматриваю все комнаты, но Донаты нигде нет.

Горло сжимается от ярости и паники, и я с трудом втягиваю воздух. Донату отняли у меня.

Уверен, это был не Анджело. Он бы убил Клаудио. Так кто же, блядь, мог это сделать?