может заниматься, но и банальный демонолог. Но меня, Герцога, научили крутой магии, поэтому я изначально знаю по каким параметрам подойдёт суккуба. Сейчас подходят все три. Мда-а-а, непривередливая мадам попалась. Ну, мне же лучше!

Я прошу Рой вывести печать, концентрируюсь на средней суккубе, и…

Вспышка! Словно маяк с азбукой Морзе, я передаю кодировку маяку суккубы, и та, получив координаты, резко вспыхивает и летит в призывную печать!

— Дорогая, милая моя красавица, — хищно улыбнулась суккуба, поглаживая дрожащую от нетерпения девушку, — Всё что захочешь. Всё что попросишь. Всё для тебя. Двадцать одна встреча, каждая из них калечит и лечит. Если согласна… лишь протяни свою ручку.

И девушка, без раздумий… соглашается, пожимая руку суккубе.

Двадцать одна ночь, где от последней можно отказаться. Но если не совладать…

Частичка души и сердца навсегда станет моей.

В этом сила Похоти. Не герцога. А демона, самой Похоти. Её демонические сердце не зажечь, но Похоть способна своровать чужое.

«Вхух», — выдыхаю я, открывая глаза и отключаясь от происходящего.

Без понятия, зачем девушке девушка, что они там собрались делать и причём тут «ножницы», про которые вкидывала Похоть на уроке. Как говорится, флаг им в руки. Ну и ножницы, если так нужны.

До меня тут дошло другое.

— Погоди, ДВАДЦАТЬ дней⁈ — только понял я, — Ë-ё-ёмё, вы чё, угахаете⁈ — я аж закартавил обратно.

С учётом, что это тестовый контракт, я не буду заключать больше одного. А это значит, что фиг мне, а не прокачка Греха на эти двадцать дней. Сиди жди. Так Асмодея и сказала: «Продолжим после первой Лозы»

«Ëмаё, почему никто не сказал, что Похоть — это про бизнес проекты⁈», — хватаюсь за голову.

Это про поток клиентов, расширение штата и делегирование контрактов. Ну хоть зарплату платить не надо! Суккубы сами берут энергию из жертв. Хотя теперь, полагаю, не жертвы, а клиенты.

— Господин, а почему она первая⁈ — две старшеклассницы недоумевали, — Я вообще вам мелок принесла!

К слову, одержимая суккубой способна отправлять свою сущность на работу, а сама телом двигаться отдельно. Так что и старшеклассница сейчас не пускает слюни, а вполне адекватно, пусть и молча, стоит и смотрит. А ещё у неё щёки покраснели. Чем они там занимаются?..

*Бз-з-з*, — прозвенел звонок.

Ух, ёмаё!

— Полагаю, всё прошло удачно. Рада за тебя, Михаэль! — Вивьен как всегда на позитивных движениях, — Так Асмодее и передам. Ну всё, бегом-бегом на урок! Печать сотру сама, не переживай.

Ну… полагаю… да, всё.

Всё прошло крайне успешно. Двадцать один день, и я официально вступлю в должность Герцога Похоти. Осталось ждать. Пока эта сюжетная линия ставится на паузу, здесь я ничего не поделаю — нужно посмотреть, как со мной работают эти контракты.

Я поднимаюсь, выдавливаю из себя благодарность Вивьен, не так уж и выдавливаю суккубам и выхожу с класса. Коридор пустой. Блин, да я же опоздал!

Уже иду в класс, как вдруг…

«Чёрт, рюкзак!», — хватаюсь за голову.

То-то думаю чего-то не хватает! Я быстренько бегу обратно, уже тянусь к ручке, как…

Бах! Дверь резко открывается, и мне прилетает углом по лицу!

Я шатаюсь, падаю на жопу и хватаюсь за рот. Старшеклассницы, которые дверь и открыли, замерли и с шоком распахнули глаза.

Чувствую вкус крови. Губу разбил? Но тут я пытаюсь нащупать языком место удара. Нащупываю. И…

Выплёвываю два передних зуба.

Моя рука задрожала, а глаза полезли на лоб. Я смотрю на зубы и медленно поднимаю голову на таких же бледных суккуб.

— Да вы што… шмеётешь?.., — прошепелявил я, — ДА Я ТОЛЬКО КАРТАВИТЬ ПЕРЕШТАЛ! ВЫ УГАРАЕТЕ⁈

* * *

Ежеглавная рубрика «На Первом Имперском!»:

Массовая шепелявость среди первоклассников!

Логопеды бьют тревогу: в элитной школе столицы зафиксирована необычная волна шепелявости среди учеников первых классов. «Такого мы еще не видели», — комментирует эксперт Анна Говорушкина. «Будто кто-то наложил проклятие на наших детей!» — возмущаются родители. Администрация школы пока воздерживается от комментариев. Но тенденция явная — дети стали терять зубы раньше обычного.

Глава 4

* * *

Из дневника Мистера Хайда. Написано рваным, неаккуратным почерком.

Жизнь всё скучнее. Радости всё меньше. Творимое зло не приносит удовольствие, крики и мольбы не вызывают улыбки.

Я устаю. Та жизнь, которой я наслаждался с десяти лет… мне надоела.

Я не знаю что делать. Всё серое. Унылое. Пытаюсь найти веселье, радость в жизни. Не получается.

Задумываюсь о смерти.

Вчера, гуляя по ночным улицам в поисках жертв, я встретил странного мужика. Психоневролог из Америки. Разговорился с ним. Хах, забавно. Говорить с жертвой. Откуда сентиментальность?

Он спросил, зачем я это делаю. А я не знаю. Зачем? Меня уже это не радует. Но он, совершенно не боясь за свою жизнь, сказал, что мой случай ему интересен! Представьте себе? Жертве. Я. Интересен.

И он говорит, что может мне помочь.

Препарат, который он изобрёл, способен пробудить скрытые свойства личности. Мужик утверждал, что средство покажет мне… добро. Каково наслаждаться светлым, а не идти во тьму.

Я его убил. Ну, мужика. Вот так. Он желал помощи, а я всё равно его разорвал, ибо всегда убиваю тех, на кого нацелился. В мире нет справедливости, не стоит её искать и спрашивать, где она.

Но препарат забрал.

Может… дать ему шанс? Хотя верится с трудом — нет во мне светлого. И никогда не было.

Наверное, завтра попробую. Отпишусь.

Интересно даже.

* * *

Ну что могу сказать… пиштец.

— Уха-ха-ха-ха! — Катя хохотала во всё горло, — Ха-ха-ха-ха! Шепелявый! Шепелявый Кайшер!

— Шама ты шепелявая, дура!

— Я же сказала, што выпадут! Шкажала! Это карма! Кааааарма!

Насколько она была поникшей, злой и грустной на прошлой перемене, настолько она счастлива и сияет сейчас. Это совершенно два разных человека.

Катя настолько рада, так сильно смеётся, что из изумрудных глаз пошли слёзы. Никогда её такой счастливой не видел. Она аж ножками дрыгает и за живот держится.

Теперь краснею уже я.

Да какого фига⁈ Да как так⁈ Бог, ты меня слышишь⁈ Почему ты на её стороне⁈ Почему снова смеётся она⁈

Ыа-а-а, я ненавижу девочек! Тупые вонючки! Дуры! Дуры!!!

Никогда! Слышите меня⁈ Никогда я не буду целоваться с девочкой! Пошли они нафиг!

— Ыа-а-а-а! — зарычал я и побежал за Катей.

— Уой, уой, уха-ха-ха! — она скакала между партами и продолжала веселиться с