сваленных под стеной, и принялся ее обнюхивать, другой, серый волкодав, улегся на пол под балкой, на которой сидел Элио, положил морду на лапы и пристально смотрел на юношу.

Черный пес потрогал лапой инструменты, поднял башку, словно оценивая расстояние от вершины кучи до балки, и вдруг прыгнул: сначала на груду инструментов, а потом – вертикально вверх, к балке. Он даже смог царапнуть ее лапой. Натан ощутил некоторое беспокойство.

Пес съехал с груды, глухо заворчал и отступил, припал к полу, глядя на балку. Бреннон еще никогда не видел, чтобы собаки разбегались перед прыжком – но зверюга именно это и сделала. Она оттолкнулась лапами от пола, пронеслась несколько ярдов, вскочила на кучу инструментов и прыгнула. На этот раз пес ухватился за балку обеими передними лапами и засучил задними, пыхтя от натуги.

Кардинал пихнул Бреннона в бок. Комиссар обернулся. Элио поднялся на ноги, что-то шепнул себе под нос и перелетел с одной балки на другую. Пес, который изо всех сил боролся с законом притяжения, обратил на него внимание, только когда юноша опустился на балку прямо перед ним. Псина оскалила клыки, совершила безумный рывок – и Романте выстрелил ей в глаз почти в упор.

Тело упало на инструменты. Однако юноша слегка покачнулся от отдачи выстрела, оперся на левую, укушенную, ногу и со слабым возгласом тоже сорвался с балки.

– Элио!

Джилах каким-то чудом успел перевернуться в падении, как кошка, и сгруппироваться, но от удара о землю упустил револьвер и кубарем прокатился по полу. В этот миг серый пес прыгнул.

– Scutum! – крикнул Элио.

Собака врезалась в плоский щит, который возник между ней и юношей, и в бешенстве заскребла по нему лапами. Расстояние между щитом и юным джилахом было едва ли полфута и уменьшалось под весом пса. Романте уперся в щит руками, правым коленом и толкнул вверх изо всех сил. Щит приподнялся, юноша выкатился из-под него, выхватил из поясных ножен второй кинжал и кинулся на собаку.

Он скорее упал, чем прыгнул ей на спину, и зверюга, злобно рыча, заметалась в попытках сбросить наездника. Элио болтался на ней, как флаг на мачте, вцепившись одной рукой в ошейник. Наконец он смог подтянуться как можно ближе к башке пса и всадил клинок ему в глаз. Собака на миг замерла и рухнула на бок. Романте с тихим стоном скатился с ее спины, распластался на полу и пробормотал:

– Вот поэтому я люблю кошек…

* * *

Натан открыл дверь приемной новым ключом, распахнул ее перед новым секретарем и проворчал:

– Ну вот, милости прошу.

Элио осмотрелся, и впервые на его лице отразились действительно глубокие чувства – рот юноши приоткрылся, глаза округлились, и он восхищенно выдохнул:

– Какой умопомрачительно прекрасный бардак!

Бреннон покряхтел. Вчера, пока кардинал общался с вдовой Мерфи на предмет соблюдения договора с корриган и отбивался от требований компенсации за сторожевых псов, Натан перенес немалую часть документов из кабинета в приемную. Тем самым вид помещения значительно улучшился, а вот приемная как будто уменьшилась в размерах.

– Вы тут вообще никогда порядок не наводили? – поинтересовался Элио, пошевелив носком ботинка груду папок посреди ковра.

– Ну, сначала здесь было попросторней, но потом…

– Понятно. – Юный Романте повернулся к комиссару и деловито сказал: – Давайте внесем полную ясность, сир. Я – джилах и исповедую веру моих предков.

– А я атеист, и меня это не волнует, пока вера не мешает вам исполнять ваши обязанности.

– Мне необходим выходной по субботам.

– Ладно.

– Три недели отпуска в год – я буду предупреждать вас заранее осенью, зимой и весной.

– Гм. Хорошо.

– И ключи. – Юноша протянул руку.

Бреннон опустил в узкую ладонь блестящую связку ключей и спросил:

– Как ваша нога?

– Благодарю, сир. После воды из озера все прошло, так что я могу приступить к работе. – Он обвел приемную маниакально загоревшимся взглядом и промурлыкал: – Начну прямо сейчас!

– Погодите, молодой человек! – Бывший комиссар, а ныне глава Бюро кашлянул. – Сначала мне нужно познакомить вас с одной важной для меня личностью. Надеюсь, у вас с ней не возникнет никаких проблем и вы придете к полному взаимопониманию. – Он открыл кабинет и сказал: – Кусач, выходи!

Александра Торн

Королева яда и тьмы

Глава 1

8 апреля 1866 года

Эсмин Танн, юг Риады

– Да, – сказал Рон Галлахер, – дела…

– Не прошло и пятидесяти лет, – фыркнул мистер Линн, – как мэрия наконец-то сподобилась выделить средства на ремонт!

Галлахер на всякий случай снял шляпу. Он очень уважал мистера Линна с тех пор, как тот, еще не такой седой и круглый, учил Рона, его братьев и прочих мальчишек Ан Сорны чтению и письму. С того времени минуло три десятка лет; и вот мистер Линн, свеженазначенный глава городской детской библиотеки, с жадностью коршуна смотрел на новое здание, которое мэрия отжалела для школьников и их книжек.

Это строение – массивный черный куб в три этажа с мансардой – давно уже нуждалось в ремонте, о чем красноречиво говорила дыра в крыше, через которую виднелись темные балки, похожие на обугленные кости. Двери и окна были плотно забиты досками, с крыльца свешивался дикий плющ, увивающий южную стену плотным ковром.

– Корчевать, стало быть, надо, – заметил Рон и указал на мощные корневища плюща. – А то снова вырастет, зараза такая.

Зеваки, которые в Эсмин Танн охотно собирались по любому поводу, оживленно зашелестели. Мистер Линн скептически оглядел плющ, словно сомневался, можно ли его удалить, не отрывая всю стену от здания.

– Давайте для начала войдем и проведем инспекцию. Дом, как мне сообщили в мэрии, не открывали последние десять, двадцать или тридцать лет.

– А ключи-то есть?

Мистер Линн развернул тряпицу и показал Рону связку насквозь проржавевших ключей.

– Да, дела, – задумчиво повторил Галлахер.

– Мэрия, как видите, щедра сверх всякий меры. Ваши люди смогут выломать дверь?

Зеваки оживились еще больше. Рон кивнул паре своих ребят, и те с опаской приблизились к зданию.

Говоря по совести, ни отец Рона, ни дед не помнили, чтобы этот дом кто-то строил. Он был тут как будто всегда – по крайней мере, когда сто с лишним лет назад семейство Галлахеров перебралось в Эсмин Танн с севера Риады, из Блэкуита, черное здание под двускатной темной крышей уже стояло посреди Ан Сорны. Дед, отец и сам Рон были строителями и видели его на старых планах, чудом уцелевших в огне революции.

– Осторожней там, – велел Галлахер. – А то еще рухнет чего…

Это предположение вызвало в рядах зевак некоторый ажиотаж. Толпа стала плотнее, из окон соседних домов принялись высовываться любопытствующие.

– А кто владелец-то? – спросил Рон.

– Никто, – пожал плечами мистер Линн. – В документах, копии которых мне передали в мэрии, указано, что здание находится в городской собственности.

– Рухлядь какая… – донеслось из толпы.

– Ничего не рухлядь, – проворчал Галлахер. – Стены вполне крепкие. Крыша вот… и что там внутри – надо смотреть. Может, не пойдете? Опасно.

– Гм. Вполне доверяя вашему мнению, я бы все же хотел осмотреть хотя бы первый этаж. Здесь потребуется снос стен, чтобы организовать