и вздохнул. «Спокойнее, Николай, — подумал он. — Ребят учить не нужно, опыт у них есть. Они, конечно, не обидятся, но — не нужно». — Ну что же, ждём по регламенту.

— Принял, «Берёза».

Морозов плавно опустил тангенту на панель и посмотрел на циферблат своих часов. Девятнадцать часов сорок минут. Задержка начала операции составила почти пять часов. По регламенту негласного обыска оперативно-технической группе требовалось не менее часа на то, чтобы гарантированно убедиться в отсутствии внезапного возвращения объекта, и ещё тридцать минут на развёртывание сил и скрытное проникновение в жилище. Образовалось незапланированное временно́е «окно». Капитан принял прагматичное решение: использовать этот промежуток времени для выполнения семейного долга, чтобы закрыть вопрос с родителями Наташи и не отвлекаться на него в дальнейшем. Потому что потом, по итогам обыска — сначала в квартире Егорова, а потом на его рабочем месте — времени уже может и не быть, придётся анализировать результаты, корректировать планы, докладывать начальству…

В общем, Николай Морозов решил по-быстрому заехать к тестю и тёще, и спустя пятнадцать минут его автомобиль плавно затормозил у подъезда новой номенклатурной девятиэтажки, где совсем недавно получили просторную квартиру родители его жены, Натальи.

Морозов стремительно вошёл в ярко освещённый подъезд, снова машинально отметив про себя ещё не выветрившийся запах масляной краски и осевшей цементной пыли. Кто-то из жильцов ещё продолжал ремонт после заселения. Капитан уверенно нажал тугую эбонитовую кнопку вызова лифта. Механизм в глубокой шахте глухо лязгнул, натужно заскрежетали стальные тросы, кабина медленно поползла вниз. Этот звук услышал Константин, который, перекинув через плечо сумку с инструментом, яблочным пирогом и фотоаппаратом «Смена-8М», неспешно спускался пешком с четвёртого этажа. Ему хотелось немного размять затёкшие ноги после долгой работы.

Их траектории снова пересеклись в пространстве, но не во времени.

Когда тяжёлые металлические двери кабины лифта с характерным шумом распахнулись на первом этаже, пропуская капитана КГБ внутрь, Константин как раз миновал лестничную площадку второго этажа. Громко щёлкнуло пусковое реле, лифт пошёл вверх, унося Морозова. Константин спустился в пустой холл первого этажа ровно через пятнадцать секунд после того, как оперативник покинул его пределы.

— Месяц прошёл, а лифт всё никак не наладят, — процедил Морозов сквозь зубы, когда кабина с неприятным рывком остановилась на третьем этаже.

Константин же, выйдя из душного подъезда в приятную вечернюю прохладу, скользнул абсолютно равнодушным взглядом по нескольким припаркованным у бордюра автомобилям. Тольятти было рядом, дом был номенклатурным, и не было ничего необычного в том, что к бордюру почти у самого подъезда был припаркован и кремовый ВАЗ-2106. В памяти Плотникова из две тысячи двадцать пятого года этот автомобиль уже стойко ассоциировался с глубоким ретро или музейным экспонатом, но здесь, в восемьдесят первом году, у элитного номенклатурного дома, это была совершенно естественная, ничем не примечательная деталь пейзажа. Константин поправил лямку сумки и уверенно зашагал в сторону трамвайной остановки. Он и не подозревал, что только что опять разошёлся в считаных секундах с человеком, который так сильно искал с ним встречи.

* * *

Дверь квартиры открылась почти мгновенно, стоило Морозову лишь один раз коротко нажать на кнопку звонка. Надежда Ивановна, тёща, встретила его в светлом коридоре, торопливо вытирая руки о цветастый кухонный передник.

— Коленька! А я уж заждалась. Наташа звонила, сказала, что ты заедешь после службы. Серёжа мой тоже вот-вот вернётся с работы. Проходи скорее, мой руки и за стол.

— Добрый вечер, Надежда Ивановна. У меня буквально двадцать минут, не больше, — Морозов быстро разулся и аккуратно поставил туфли — носок к носку — под настенной вешалкой. — Служба.

— Ох, — вздохнула тёща, вечно у вас, мужиков то служба, то работа. А приходите домой, так и смотреть на вас, горемычных жалко — так умотались. Серёжа тоже вечно приходит, потом руки по пять минут оттирает от смазки, а он ведь начальник. Я ему говорю: ну что ты лезешь в эти механизмы, сколько можно, всю жизнь одно и то же! Дорос до начальника, не мальчик уже, бумагами занимайся, руководи! А он мне: лучше меня, Надя, никто молодёжи не покажет, как правильно трансформатор подключить да проверить! Я всю жизнь этим занимался, и моё дело не только бумажки перекладывать, но и опыт передавать! Мы, старики, уйдём, кто нам на смену придёт, кто обеспечит город энергией? Школы, заводы, больницы, дома? Нужно учить молодёжь, Надя! — Она вздохнула, снимая горячий чайник с плиты, в то время как Морозов, помыв руки, уже усаживался за кухонный стол.

Кухня была очагом домашнего уюта. На столе в плетёной корзинке лежали куски яблочного пирога. Тёща залила кипяток в заварник, убрала горячий чайник на плиту, и в этот момент от входной двери раздались щелчки открываемого замка.

— Ой, а вот и Серёжа! Ты сиди, Коля, я сама мужа встречу! — упорхнула в прихожую Надежда Ивановна. Не желавший терять свой невеликий резерв времени зря голодный капитан ухватил кусок пирога из корзинки, положил к себе на тарелочку и начал есть. В кухню вошли родители жены, и Морозов встал, чтобы поздороваться с тестем. Тесть, молчаливый мужчина с крепким брюшком, приветственно кивнул ему от двери, подошёл к столу и поздоровался, пожав руку. Пожатие было уверенным, крепким и дружеским, но Николай почувствовал по лёгкой задержке этого приветствия, по тому, как расслабилась рука тестя, разжимая пальцы, как устал за день Сергей Павлович. Тесть сел за стол, и Морозов опустился на свой совершенно так же, неожиданно грузно. Накопленная усталость последних дней дала о себе знать коротким, пульсирующим спазмом в висках.

Оба с явной благодарностью приняли из рук хозяйки горячие чашки свежезаваренного ароматного чая.

— Ты ешь, ешь, Коля, не стесняйся, — засуетилась Надежда Ивановна, пододвигая к нему фаянсовую тарелку с больши́м куском сдобы. Это не весь, ещё есть под полотенцем в духовке, всем хватит. Пироги сегодня удались, я два испекла. Мастера нашего угощала ещё.

— Какого ещё мастера? — равнодушно, лишь для поддержания вежливости спросил Морозов, откусывая очередной кусок. Сочетание хрустящей корочки теста, корицы и пропечённых яблок действительно оказалось превосходным. Тесть не отставал.

— Да электрика же! В прошлый раз рассказывала! Который сверху у начальника из ГАИ Удалова сейчас проводку ремонтирует. Обещал автомат в щитке глянуть, который барахлил. От вас с отцом не дождёшься! А он его так быстро и аккуратно заменил, золотые руки у человека! И денег не просил, я ему пирога горячего дала, а ещё у него