А потом вспомнил Элоизу. Наше знакомство за портьерой, после сделку и дерзкий побег. Пиратов, ее предательство. Ее холодные, расчетливые глаза. И свою ярость. Жгучую, настоящую ярость, от которой кровь кипит.

Если я вернусь… Коршун погибнет. Афтель его размажет, или стража поймает и вздернет. Он останется один против всех богов и королей! Ну или я слишком драмматизирую, учитывая, что Рыжий все же глава преступного мира этого Королевства.

А Элоиза… она так и останется «королевой» на чужом горбу, уверенная в своей правоте. И Капитан ее предаст или у них реально любовь?

А я? Я вернусь в зал к Семенычу? Буду снова орать на новичков, чтобы держали спину? Буду бросать Волкова на маты и пить протеин по вечерам? И знать… знать, что где-то есть мир, где я мог бы стать чем-то большим, чем просто «мастер спорта»? Где я мог бы сломать систему…

Я посмотрел на свои руки. На сбитые костяшки, на воображаемые кастеты, которые стали мне роднее смартфона.

— Я… — начал я, чувствуя, как в горле встал ком размером с грейпфрут.

— Решай, — поторопила Иливия. Ее образ начал мерцать. — Еще живым в Саду не место, поторопись. И помни, что, если ты умрешь в моем мире, то твоя душа попадет в мой Сад на реинкарнацию. Но дерево я для тебя не создам! Вышвырну из своего мира и улетишь перерождаться в очередной закрытый, потому что ни один приличный магический мир тебя к себе не возьмет!

Я набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.

— Я…

Мир вокруг мигнул. Серая пустошь пошла трещинами, как разбитое зеркало, в которое швырнули кирпич. Лицо Иливии начало расплываться, превращаясь в вихрь света.

— Время вышло, — прозвенел ее голос, удаляясь, как эхо в горах. — Ответ принят.

— Какой ответ⁈ — заорал я в панике. — Я ничего не сказал!!! Я не успел!!!

Но меня уже закручивало в воронку. Темнота. Холод. И тошнотворное чувство падения.

Снова. Опять этот аттракцион без страховки. Я летел вниз, в бездну, кувыркаясь в пустоте, и последней мыслью, которая успела промелькнуть в моем угасающем сознании, было: «Только бы не в канализацию…»

Глава 37

Пробуждение было похоже на выход из глубокого нокаута. Сначала вернулась боль. Она пульсировала в висках гулким набатом, словно внутри черепной коробки поселилась бригада безумных барабанщиков, репетирующих финальное соло. Каждая клетка тела ныла, жалуясь на несправедливое обращение, а во рту был такой привкус, будто я всю ночь жевал ржавые гвозди вперемешку с пеплом.

Я с трудом разлепил глаза. Веки казались тяжелыми, как свинцовые шторы. Надо мной простиралось небо. Не то серое, мертвое марево из моего видения, а нормальное, утреннее небо Эрмара, такое бледно-голубое, подернутое розовой дымкой рассвета. Где-то высоко, издевательски весело, кричала чайка.

С трудом и кряхтением попытался сесть. Мир качнулся, как палуба в шторм, и мне пришлось упереться руками в холодные, шершавые камни, чтобы не завалиться обратно.

— О-о-ох… — простонал, чувствуя, как хрустит шея. — Кто-то записал номер грузовика, который меня переехал?

— Грузовика не было, — раздался рядом знакомый, скрипучий голос. — Был божественный пинок под зад. Но по ощущениям да, похоже на таран крепостными воротами.

Я повернул голову, стараясь не делать резких движений, чтобы мозг не вытек через уши. В паре метров от меня, привалившись спиной к зубцу башни, сидел Коршун. Выглядел он так, будто его прожевали, переварили, но выплюнуть забыли, и он сам выбрался наружу самым неестественным путем. Его всегда аккуратный камзол превратился в лохмотья, лицо было серым, как старая штукатурка, а под глазами залегли такие черные круги, что в них можно было спрятать контрабанду. Рыжие волосы, обычно торчащие задорным вихром, теперь висели сальными сосульками.

Но он был жив. И даже умудрялся криво ухмыляться разбитыми губами.

— Ну что, Дуболом? — прохрипел он, щурясь на восходящее солнце. — Живой? Целый? Или мозги окончательно в омлет превратились?

— Не дождешься, — буркнул я, ощупывая себя.

Руки, ноги на месте. Ребра вроде целы. Я был на той же самой крыше Башни Ветров. Только теперь здесь не было ни ледяного ветра, ни Афтеля, ни истеричной разъяренной бабы из облаков. Было тихо.

— Где… где они все? — спросил я, обводя взглядом пустую площадку.

Коршун сплюнул кровью на камни.

— Разбежались, как тараканы от тапка, — философски заметил он. — Афтель успел. Шустрый гад. Нырнул в свою щель за секунду до того, как Иливия захлопнула реальность.

Я посмотрел на то место, где была черная трещина. Сейчас там был только воздух, дрожащий от утреннего зноя.

— А Иливия?

— Успокоилась, — Коршун махнул рукой в сторону города. — Смотри.

Я с трудом подполз к краю и глянул вниз. Столица просыпалась. Но это было не обычное пробуждение. Город лихорадило. Магия возвращалась, но не плавно, как вода в кран, а рывками, судорожными спазмами.

То тут, то там вспыхивали разноцветные огни. Фонари на улицах мигали, как стробоскопы на дискотеке. Над крышами домов пробегали искры статического электричества. В порту, вдалеке, вода вдруг окрасилась в ярко-фиолетовый цвет, а через секунду снова стала синей.

— Мир восстанавливается, — прокомментировал Рыжий. — Но магические потоки нестабильны. Колдовать сейчас самое худшее, что можно сделать, результат будет просто непредсказуемым. Вот все и в панике. Иливия сейчас латает дыры и устраняет последствия, ей не до нас. Мы для нее слишком мелкие блохи, чтобы давить нас прицельно, когда у тебя печень отваливается.

Я сел, прислонившись спиной к парапету и холод камня немного остудил пылающую спину.

— Значит, пронесло? — спросил я, все еще не веря. — Мы выжили?

— «Живы мы, и слава Богу, хоть и дальняя дорога…», — пробормотал Коршун, морщась от боли. — Да, Игорёк. Бог нас кинул, Душа Мира нас чуть не размазала в блин, мы торчим на самой высокой крыше города, где нас ищет каждая собака… Но технически, да, мы живы.

Кинул. Это слово резануло слух. Память услужливо подкинула картинку: Афтель, стоящий на пороге тьмы и разводящий руками. «Каждый сам за себя».

И тут меня прострелило. Рука метнулась к груди. Туда, где под рубахой должен был висеть тяжелый, теплый металл, где должно было быть «Сердце Иливии». Интересно, а Афтелю этот кулон все еще нужен? Ведь я знаю что потребовать взамен. Да, все еще хочу домой!

Пальцы нащупали только