— От братьев, — в голосе Бога проскользнули нотки злобной ярости и… страха? Настоящего, липкого страха, который не скрыть никаким пафосом. — Они объявили на меня охоту. Адил, с его жалким пантеоном божков решил, что я слишком много интриговал в прошлых веках. Они хотят меня уничтожить, стереть из ткани бытия. Даже до Иливии дошли, и Душа этого Мира, эта тварь Пресветлая, поддержала их… инициативу.

Он махнул призрачной рукой, обводя горизонт широким жестом собственника, которого выселяют из квартиры.

— Мне нужен, скажем так, бункер. Карманное измерение, скрытое от их всевидящего ока. Но чтобы его создать, мне нужно «вырезать» кусок реальности, отсечь его и переместить в собственное измерение, в межмирье. А сделать это, не привлекая ненужного внимания, можно только в полной магической тишине. Когда эфир замолкнет, я вскрою ткань мира и создам свою «нору». Размером с эту страну.

Теперь понятно почему ему нужно «выключить магию» всего Королевства.

— Скромно, — оценил я. — Ничего не скажешь. А мы тут при чем? Зачем тебе два смертных, если ты такой могущественный строитель реальностей?

— А вы мои инструменты, — Афтель хищно усмехнулся.

Я не видел его рта, но почувствовал эту улыбку кожей, как порыв ледяного ветра.

— Ты, Игорь, выключатель. Твоя аура уникальна, ты поглощаешь магию, она работает как черная дыра, пустота. Ты любопытная аномалия для этого магического мира. А кулон…

Он указал призрачным пальцем на рубин в руках Коршуна. Камень, словно почувствовав внимание хозяина, пульсировал тревожным багровым светом.

— … это усилитель. Динамик. Мы пропустим твою «пустоту» через призму «Сердца Иливии». Это создаст резонанс, чудовищную волну антимагии, которая накроет все Королевство. Это будет как… короткое замыкание глобального масштаба. Пробки выбьет везде. От амулета крестьянина до защиты королевского дворца.

Коршун нервно хохотнул, перекладывая камень из руки в руку, словно тот жег ему ладони.

— Замыкание — это весело. Искра, буря, безумие… и мы — угольки. Афтель, ты уверен, что нас не расплющит отдачей? Я, знаешь ли, планировал пожить еще, потратить накопленное…

— Не боись, Рыжий, — голос Афтеля стал елейным, обволакивающим, как патока с ядом. — Я вас прикрою. Как только я создам свою реальность и открою брешь, вы первыми туда шагнете. Там безопасно. И там, в моем новом мире, я верну Игоря домой, прямо в его техногенный мирок. А тебе дам… ну, что ты там хотел? Корону? Гарем? Королевство на блюдечке?

Коршун замер. Ветер трепал его рыжие волосы, но он даже не моргал, глядя в пустоту капюшона Бога.

— Жизнь, — тихо сказал он. И в этом слове было столько усталости, что мне стало не по себе. — Просто жизнь. Без чужих счетов, долгов и палачей, дышащих в затылок. Я хочу перестать бежать.

— Договорились, — прошелестел Афтель. — Я ценю сделки. Начинаем.

Глава 35

Афтель сделал небрежный жест призрачной рукой, и рубин в ладонях Коршуна полыхнул. Но не тем густым, багровым светом, напоминающим венозную кровь, как раньше. Нет, сейчас он вспыхнул мертвенно-бледным, холодным сиянием, похожим на свет кварцевой лампы в больничной операционной.

— Игорь, возьми камень, — скомандовал Бог. Его голос в моей голове прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Замыкай цепь.

Я протянул руку. Было страшно. Нет, не так. Было жутко до дрожи в коленях. Моя интуиция, обычно молчаливая, сейчас орала благим матом, переходя на ультразвук: «Не трогай, идиот! Вали отсюда!». Но пути назад не было, позади только обрыв и свистящий ветер.

Я сжал пальцы на холодном золоте оправы.

И тут меня накрыло.

Словно я сунул два пальца в розетку, к которой подключили не двести двадцать вольт, а целую электростанцию. Только вместо горячего тока по венам хлынула ледяная, абсолютная пустота. Это было похоже на мгновенную заморозку. Меня выкручивало, ломало, мышцы спазмировало так, что сухожилия затрещали, как перетянутые канаты. Я чуть не выронил артефакт, пальцы свело судорогой, превратив кисть в «когтеточку».

— Терпи! — рявкнул Афтель, и я почувствовал, как его тень нависла надо мной, контролируя процесс. — Качай! Ты не просто батарейка, ты насос! Представь, что ты… ну, не знаю… посредник в цепи! Всасывай магию из атмосферы и выплевывай пустоту!

Я зарычал, стискивая зубы до скрипа, чувствуя, как эмаль готова крошиться. Представить? Легко сказать! Но мозг, работающий на адреналине, подкинул единственно понятную мне картинку.

Внезапно вспомнил свой самый тяжелый бой на чемпионате округа. Финал. Я лежал в партере под стокилограммовым дагестанцем, который вязал меня, как школьницу, и методично выдавливал из меня воздух. Тогда мне казалось, что легкие сейчас лопнут, а позвоночник ссыпется в трусы. Что я сделал тогда? Я разозлился.

Вот и сейчас! Я собрал всю свою злость, все отчаяние, всю ненависть к этому дурацкому миру, к интригам, к холоду, к тому, что я пешка в чужой игре и все только и делают, что мной помыкают, и толкнул этот ком эмоций в камень.

— Получи, тварь! — прохрипел я.

От меня во все стороны ударила невидимая, но плотная волна. Она прошла сквозь меня, сквозь Коршуна, сквозь камни башни. Воздух вокруг дрогнул, искажаясь, как над костром. Внизу, в распластанном городе, начала твориться дичь. Огни в окнах домов, магические фонари на улицах, защитные контуры дворца, все это мигнуло раз, другой, и погасло. Тьма расползалась по столице, как пролитые чернила, пожирая квартал за кварталом. Даже звезды на небе словно потускнели, испугавшись той черноты, что мы выпустили.

— Работает! — восторженно крикнул Афтель. Он парил вокруг нас, как безумный дирижер. — Давай! Еще! Сильнее! Выжми этот мир досуха!

Я чувствовал, как реальность вокруг сереет и это было жуткое зрелище. Краски исчезали, выцветали, превращаясь в черно-белое кино. Звуки глохли, становясь плоскими. Магия умирала. Я убивал ее, выкачивая саму суть этого мира через проклятую побрякушку.

— Отлично! — орал Бог, формируя руками какую-то сложную, многомерную фигуру из серого тумана, который начал сочиться из воздуха. — Ткань этого мира рвется! Я вижу структуру! Сейчас мы вскроем ее и я создам свой рай!

И в этот момент ветер изменился. Сначала он просто перестал выть. Резко. Будто кто-то нажал кнопку «СТОП» на пульте. Наступила ватная, звенящая тишина. Он замер.

А потом воздух ударил. Не подул, а именно ударил, с такой силой, что нас чуть не сдуло с площадки, как пыль с подоконника. Коршун вцепился в мою накидку, я уперся ногами в камни, чувствуя,