двух часов ночи, и удалилась в спальню. Но показания Лицци не были достаточно убедительны, потому что он-то сам ночевал у Джосса, хотя у него был свой дом и своя любовница.

Когда же суперинтендант Поппи послал одного из своих черных помощников незаметно опросить слуг в доме Лизарда, те сказали, что видели, как Алиса в половине третьего на своем автомобиле уехала из дома и вернулась только утром.

Но этого было недостаточно для того, чтобы поставить ее на одну доску с Бротоном. Ее решено было не трогать.

В тюрьме в Найроби Бротон был помещен в камеру, специально выделенную для знатных постояльцев, еду ему приносили из ресторана, а сам начальник тюрьмы каждый вечер после ужина, порой совместного, приглашал Бротона на получасовую прогулку за стенами тюрьмы.

Хью Дикинсон привозил ему шоколад, выпивку и даже, как сам потом признался, шприц со смертельной дозой морфия, на случай, если приговор суда будет неблагоприятным.

Суд начался 26 мая и продолжался пять недель. На него приехали журналисты из многих газет, но из Англии никого не было. Однако процесс освещался в ведущих английских газетах рядом с сообщениями о бомбежках Лондона немецкими самолетами.

Прокурор основывал обвинение на косвенных уликах, которые казались убедительными. Мотив — ревность. Возможность совершить убийство — с двух часов до трех тридцати; когда Бротон постучал к Джун и спросил, не нужно ли ей чего-нибудь, никто его не видел. У Бротона было время, чтобы преодолеть две мили до перекрестка, от которого отходила дорога к дому Джосса, и подстеречь его, когда он возвращался после того, как отвез Диану. Более того, прокурор утверждал, что визит к Джун был попыткой со стороны Бротона составить себе алиби. Другие обстоятельства были хороши только в общей сумме улик. Например, на допросе Бротон спросил, каковы шансы отыскать пистолет, «закопанный где-то в Африке»; или, например, показание сторожа, что в три тридцать лаяла собака перед домом Бротона — значит, кто-то возвращался домой.

Диана наняла для защиты мужа лучшего адвоката Кении Гарри Морриса, и он без особых усилий разгромил позиции обвинения, так как никаких реальных доказательств следствие не обнаружило. Все же свидетели из числа поселенцев Счастливой Долины были либо настроены враждебно к прокурору, либо их показания только вносили путаницу в общую картину.

У прокуратуры оставался лишь один козырь — пули, которые полицейские собрали на стрельбище у Сомсов. Эксперт из Найроби доказывал, что найденные там пули выпущены из пистолета Бротона.

Впрочем, ввиду того, что пистолет не был найден, эти показания лишались реальной силы. К тому же адвокат тут же представил копию заявления, которое сделал Бротон 21 января в полицию о пропаже пистолета — то есть за три дня до убийства. Что тоже ничего бы не доказывало, но оставляло проблему открытой — ведь если пистолет в самом деле похищен, им мог воспользоваться настоящий убийца, необязательно Бротон. И наконец, как бы делая последний мастерский штрих в картине, адвокат Моррис представил собственного независимого эксперта, который доказал, что пули, найденные на стрельбище у Сомсов, и пули, которыми был поражен Джосс, выпущены из разных пистолетов — микроисследования пуль тогда проводились редко и у полицейских нужного оборудования не было. А адвокат Бротона смог провести такое исследование.

1 июля присяжные удалились на совещание.

Когда они возвратились и передали судье свой вердикт, председатель присяжных, кстати, парикмахер Бротона, украдкой показал подсудимому большой палец и подмигнул ему.

Вердикт присяжных был прост: «Невиновен».

В зале раздались бурные аплодисменты, и это неудивительно — места были зарезервированы, а то и куплены за большие деньги элитой Счастливой Долины. И хоть большинство зрителей на дух не переносили Бротона, он был одним из них, а своих сажать в тюрьму не принято.

У здания суда, несмотря на жару, столпилось более двухсот белых колонистов, жаждущих пожать руку освобожденному из-под стражи в зале суда Бротону.

Вскоре после суда Диана и Джок отплыли на Цейлон, где провели несколько недель.

Когда они возвратились, оказалось, что настроение в обществе изменилось не в их пользу. Одно дело, когда благородный человек, даже если он трижды виноват, оправдан. Но это не значит, что на самом деле он не убийца. Его все считали убийцей, но, что странно, — Диану полагали его сообщницей. И тому виной ее поведение. По всем правилам, она, даже если и считала своим долгом оставаться с мужем на время суда, обязана была покинуть его после оправдания. Она же уезжает с ним на Цейлон...

Общественное мнение было настолько враждебно к этой паре, что их даже исключили из членов клуба.

Но поведение Бротонов было не столько странным, скорее — вызывающим.

Они сняли дом Джосса и спали в спальне, в которой столь недавно Диана стенала в объятиях своего любовника.

Они жили отшельниками — несколько месяцев.

И вдруг Диану увидели в машине Гильберта Колвилла, богатейшего скотопромышленника Кении.

Бротон не покидал дома, много пил и, как говорили слуги, постепенно сходил с ума.

В ноябре 1942 года они расстались окончательно. Диана переехала к Колвиллу — ей было тридцать лет, и она была сказочно хороша собой, — а Бротон продал свою плантацию и укатил в Англию.

Там его ждала полиция, прямо на причале» Его отвели в тюрьму по обвинению в подделке документов, с помощью которых он полностью разорил своих племянников.

Через две недели его отпустили из тюрьмы под небольшой залог, и 2-го декабря Бротон лег в госпиталь Адельфи в Ливерпуле. Он занял там отдельную палату, заперся и велел не беспокоить. Утром медсестра стала стучаться к нему, он не отзывался.

Взломали дверь.

Бротон лежал на полу в глубокой коме. Из носа и рта текла кровь. Рядом валялись шприцы. На теле насчитали четырнадцать свежих уколов мединала — варианта морфия. На рассвете 5 декабря, не приходя в сознание, он умер.

Тайна смерти Джосса Эрролла ушла вместе с ним.

Если не считать утверждения пятнадцатилетней Хуаниты Карбери, той самой несчастной девочки, которая нашла теннисные туфли, затем пропавшие с помойки и потому не игравшие роли на суде.

Хуанита заявила, что перед отъездом на Цейлон мистер Бротон признался ей, что подстерег на дороге и застрелил Джосса, а пистолет выкинул в водопад Тика. Девочка никому об этом до процесса не рассказала, потому что мистер Бротон в отличие от ее родителей всегда к ней хорошо относился.

Но Хуанита рассказала об этом своему дяде, а дядя суперинтенданту Поппи, который не стал, конечно же, вновь возбуждать дело против оправданного Бротона.

Тем не