отступившую. А впоследствии просто убивают её. Но не в случае с Ольгой. Как ты уже заметил, Тени появились рядом с ней, а она ушла от меня, поэтому теперь я не могу её защитить.

В голосе старухи мелькнуло раздражение, и не только на Ольгу. Скорее на собственную неспособность контролировать происходящее и на то, что одна фигура на доске отказалась играть по её правилам.

— Предательницы станут изводить её по ночам, насылая сны и галлюцинации. Они продолжат до тех пор, пока Ольга не смирится со своей судьбой и не станет одной из них.

— Как снять это проклятие с Ольги?

Старуха снова усмехнулась, внимательно наблюдая за моим лицом, словно хотела увидеть, насколько искренне прозвучал вопрос.

— Надо же. Волнуешься за неё? И это уже четвёртый вопрос.

— Я задал вопрос. — Не стал я отступать от своего.

— Всё очень просто. Чтобы снять проклятие, необходимо собрать все копья. — Она подняла трубку и указала ею вниз, на скрытое под храмом кольцо. — А затем уничтожить их. Пока существует последнее незаражённое копьё, которое сейчас находится в руках Ольги, ещё остаётся возможность всё остановить, пока тени не поглотят артефакт полностью. Однако оно уже начало заражаться. Благодаря тебе, кстати. Точнее, твоей глупости и глупости самой Ольги.

— Чем именно я помог заражению?

— Твои вопросы закончились.

Я не отреагировал, говоря:

— Продолжай.

Она коротко усмехнулась, но на этот раз без особой злости.

— Если последнее чистое копьё полностью заразится проклятием, восстанет Предательница, которая когда-то совершила роковую ошибку. — Старуха посмотрела мне прямо в глаза. — А сосудом этой Предательницы станет сам знаешь кто.

Ольга…

— Поэтому я и пыталась спасти её как можно быстрее. Направить на путь, при котором она уничтожит все копья и не пострадает сама.

В храме воцарилась тишина. Я сидел и смотрел на старуху, прекрасно понимая, что где-то она меня обманывает.

В каком-то месте утаила часть правды, а в каком-то всё-таки соврала…

Вот только где именно, понять пока не получается. Слишком умело она плетёт свою версию событий.

Возможно, копья действительно необходимо уничтожить, а возможно, как раз их уничтожение и освободит Предательницу… Коей может быть и сама старуха. Не зря же её здесь заперли?

Может, Тени преследуют Ольгу не для того, чтобы превратить её в одну из них, а чтобы заставить вернуться сюда?

Слишком много вариантов… И слишком мало ответов.

Но полностью доверять этой женщине я не собираюсь, даже если часть её слов звучит логично.

— Твои три вопроса закончились, — снова заговорила старуха, подводя черту под официальной частью беседы.

— Хорошо, — абсолютно спокойно кивнул я и поднялся с кресла, которое тут же развеялось. — Это не последний наш разговор. В ближайшем будущем обязательно загляну снова.

Я сделал несколько шагов в сторону выхода, после чего остановился и посмотрел на изображения Валькирий, среди которых продолжали мерцать связывающие печати, образуя сложный удерживающий узор.

Старуха крайне непроста и очень сильна, хоть и хочет казаться слабее.

Идя дальше, произнёс напоследок:

— Надеюсь, к следующему моему появлению ты научишься встречать гостей более гостеприимно.

— Не надейся, — сухо отозвалась она.

Я усмехнулся и продолжил идти к выходу, чувствуя, как за спиной ослабевает давление печатей.

Глава 20

Говорят, обещанное три года ждут…

Когда я вышел из храма, первым делом убедился, что с Гришей и Тиной всё в порядке.

Они ждали неподалёку от входа. Брат стоял со скрещёнными на груди руками, время от времени поглядывая на массивные каменные створки. Тина же смотрела на барона и баронессу, стоящих метрах в семи от них. На плечах всех четверых — тонкий слой снега.

Видимо, пока я разговаривал со старухой, они не двигались с места.

Стоило мне появиться, как все одновременно посмотрели в мою сторону.

— Долго ты, — заметил Гриша. — Уже начали думать, что старуха решила оставить тебя у себя.

— Пыталась очаровать гостеприимством, — я спустился с последних ступеней. — Но, как видишь, не получилось.

Тина внимательно посмотрела мне за спину, словно ожидая появления хозяйки храма.

— И что удалось узнать? — спросила она.

— Многое. Но пока не уверен, какая часть правдивая.

Я посмотрел на барона и баронессу.

Они же, в свою очередь, внимательно смотрели на меня. На их лицах ничего не читается, однако общее настроение понять несложно. В осанке видна вежливость хозяев, которые выполняют долг, но хотят, чтобы опасные визитёры поскорее поднялись на свой дирижабль и исчезли за горами или ещё дальше.

Я хотел бы поговорить с ними об Ольге. Узнать о девушке побольше, ведь наш прошлый разговор так и не завершился, а теперь появилось множество новых вопросов. Однако сейчас между двумя государствами, которые когда-то составляли одну страну, видна очень даже отчётливая граница.

Не только на картах, но и в головах людей.

Императору Российской империи не стоит вести личные разговоры с подданными теперь уже другой державы без ведома их правителя. Особенно в закрытой обстановке. Ещё не хватало, чтобы после такого разговора этих людей объявили предателями или заподозрили в тайных переговорах со мной. Один неосторожный разговор в боковом зале легко превращался в повод для политического кризиса.

Они и сами наверняка опасаются именно этого. Поэтому разговор об Ольге придётся перенести.

— Благодарю за помощь, — обратился я к хозяевам поместья.

Мужчина коротко и даже как-то благодарно склонил голову.

— Мы лишь исполнили просьбу старшей Рода.

Сухая формулировка подчёркивала, что они действовали по приказу, а не из личной инициативы, аккуратно отстраняясь и от меня, и от храма.

— Если у вас есть связь с Ольгой, передайте ей, что я заходил.

Баронесса впервые проявила заметную эмоцию, чуть удивившись.

— Передадим, ваше величество.

Мы развернулись и направились к дирижаблю.

Снег за время нашего разговора усилился. Белые хлопья медленно опускались на землю, покрывали каменную дорожку, крыши построек и ветви хвойных деревьев.

Когда мы уже подходили к трапу, я почувствовал внутри лёгкое волнение Александра.

Обычно он хорошо скрывает собственные эмоции. Сейчас же напряжение становилось всё заметнее.

Я мысленно обратился к нему:

— Переживаешь из-за Егора?

Ответа не последовало. Несколько секунд Александр молчал, а затем всё-таки произнёс:

— Признаться, немного. Но мне больше хочется просто увидеть сына.

Его голос прозвучал тише обычного. Я продолжал подниматься по трапу, а он продолжал:

— Мы с ним толком и не общались довольно