для Габриэля, — я понимала, что должна что-то сделать, а не бросать его одного в таком состоянии.

Проблема в том, что если он не сможет справиться со своей жаждой крови, то в зоне риска окажутся все рядом с ним. И тогда придётся вмешаться Совету. В конце концов Обращённым Потомкам разрешается существовать только благодаря их способности контролировать себя, в отличие от Обращённых смертных, которые со временем становятся только более дикими и кровожадными.

Чем больше я думаю об этом, тем очевиднее становится выбор.

— Я не могу рисковать повторением случившегося, — сказала Трейсу, осознавая всю серьёзность последствий. — Если Совет хотя бы на секунду заподозрит, что Габриэль представляет угрозу, они незамедлительно его уничтожат. Я должна научить его контролировать жажду.

— Да, я так и думал, что ты это скажешь, — мрачно ответил Трейс. — Но могу я попросить тебя кое о чём?

— Конечно. — Как я могу отказать, после всего, что он сделал для меня? — О чём угодно.

— Можешь пообещать мне, что не станешь проводить эти занятия один на один? — Он поднял ладонь прежде, чем я успела возразить. — Необязательно со мной, хотя хотелось бы. Мне важно, чтобы кто-то мог подстраховать тебя на случай, если что-то пойдёт не так.

Я задумалась на мгновение и кивнула. Трейс просто хочет, чтобы всё было по уму и максимально безопасно для меня. Я хочу того же.

— Обещаю, что не стану заниматься реабилитацией в одиночку.

Я широко улыбнулась Трейсу, он ответил своей белоснежной улыбкой и ямочки на щеках, от которых моё сердце тут же растеклось лужицей.

— Так, значит, ты прощаешь меня за то, что соврала? — с надеждой в голосе спросила я.

— Да, я прощаю тебя, — сказал он, делая шаг ближе. — Только у меня к тебе будет ещё одна просьба.

Мои колени сами собой раздвинулись, подпуская его ближе.

— Но должен предупредить: это крайне серьёзно.

— Ладно, — протянула я. Сердцебиение ускорилось. — Я слушаю.

Уперев ладони в парту по обе стороны от меня, Трейс склонил голову. Его челюсть скользнула по моей щеке, оставляя приятное покалывание.

— Не приглашай Калеба на Кровавый бал.

Ухмыльнувшись, я прикусила губу. Тело пылало от его близости.

— А то что? — спросила я, хотя у самой мысли не было приглашать Калеба.

Трейс слегка повернул голову, вдыхая запах моих волос и обдавая горячим дыханием.

— А то я умру от ревности.

Мысленно я уже растаяла. Повернула голову, наши губы внезапно оказались на расстоянии пёрышка.

— Да уж, не хотелось бы.

— Вот-вот.

— Может, у тебя на примете есть кто-то получше?

— Вообще-то есть.

Его взгляд упал на мои губы. Моё сердце в груди скакало, как мячик для пинг-понга.

— Думаешь, он ещё свободен? До бала осталось всего ничего…

Трейс вновь посмотрел мне в глаза, одарив ослепительной улыбкой с ямочками.

— Полагаю, для тебя он найдёт возможность.

— Трейс? — Мне до боли хотелось прикоснуться к нему. Я подняла руку к его лицу и провела пальцем по одной из ямочек. Лёгкий заряд электричества пробежал между нами. Трейс, закрыв глаза, застонал. — Ты пойдёшь со мной на бал?

Лукавая улыбка заиграла на его губах.

— Мне очень приятно, что ты спросила, но у меня уже есть планы на вечер.

— Очень смешно.

Я игриво шлёпнула его по груди. Он перехватил мою ладонь и прижал к себе.

— Я готов пойти с тобой хоть на край света, Джемма, — сказал он, обхватил мою шею и притянул к себе, чтобы поцеловать. Я приоткрыла губы и коснулась его языка своим. Из груди Трейса раздался стон.

Обхватив обеими руками за шею, а ногами за талию, я всем телом прижалась к нему.

По коже пробегали заряды электричества, когда рука Трейса скользнула под юбку и вверх по ноге. Пальцы впились в моё бедро. Я едва сдержалась, чтобы не простонать в его рот.

Жар и желание сосредоточились внизу живота. Я сильнее вцепилась в Трейса, мечтая, чтобы этот класс, школа и вообще весь мир вокруг просто исчезли.

— Скажи одно только слово, — шепнул он напротив моих губ. Я уже вся горела как при лихорадке.

В мыслях царил хаос, тело жаждало большего — больше его, больше этого, больше нас. Мыслить связно уже не получалось. Только не тогда, когда он целует меня и сжимает так, будто, кроме меня, больше ничего не существует. Я знала наверняка только одно: я не хочу, чтобы он останавливался…

— Слово, — шепнула я. Всё тело дрожало от переполняющей энергии. Казалось, я вот-вот взорвусь.

Трейс запустил руку в мои волосы и потянул мою голову назад, углубляя поцелуй. В этот момент нас обдало холодным потоком воздуха. За считанные секунды кабинет ИЗО растворился, а ледяной ветер усилился. Мы перенеслись во времени и пространстве и материализовались в его спальне. Моя спина была прижата к матрасу, а тело Трейса накрывало моё, словно любимое одеяло.

Где-то в самых потаённых уголках моего сознания тихий голосок призывал меня включить голову, быть осторожней, чтобы не иметь дело с последствиями. Но я устала слушать этот голос, и потому загнала эту плаксивую стерву так глубоко в своё подсознание, что ей понадобится целая команда спасателей, чтобы просто выбраться оттуда.

И поддалась своим желаниям.

27. СЕРДЦУ НЕ ПРИКАЖЕШЬ

Лёгкий дождь барабанил по окнам. Я обняла Трейса за шею. Он вклинился между моих бёдер, прижавшись грудью к моей, его губы касались моих, а мои ноги сомкнулись за его спиной, и всё же мы были слишком далеко друг от друга. Мне хотелось ближе.

Сколько бы раз мы ни начинали подъём на эту гору, мы всегда останавливались, не дойдя до пика, но сегодня, даже если случится конец света, я намерена добраться до вершины и полететь.

Скользнув руками между нашими телами, я расстегнула свою белую рубашку, пока Трейс непрерывно целовал меня. Движения его губ становились всё мягче и нежнее. Он заметно сбавил темп, словно хотел насладиться каждым мгновением, растянуть его, но моё сердцебиение от этого только ускорилось, а желание усилилось.

Не разрывая поцелуй, Трейс переместил руку с моих волос на мою грудь, пробегая пальцами по атласной ткани лифчика и вниз по животу. Его лёгкие как пёрышко прикосновения вызывали волну дразнящих мурашек по всему телу. Я застонала прямо в его губы, а он ненасытно спускался всё ниже и ниже, остановившись только, когда добрался до края моей плиссированной юбки. Без малейшего усилия расстегнул пуговку. Юбка на запах развернулась, оба края легли на кровать.

В самом низу моего живота сосредоточилась первобытная страсть, стоило Трейсу дразнящими движениями провести подушечками пальцев по краю моего