лишь Красавец Кун, стоявший на вершине Небесного дворца, становился все серее, а его руки, сжимавшие табличку, била дрожь. Внезапно он выплюнул черную кровь, запятнав свои дивные пестрые одежды, и камнем полетел вниз, но никто не обратил на него внимания. Все наблюдали за разрастающимися тучами, от которых разносились треск и рокот боя двух мощных заклинателей.

Никто не знал, что происходит внутри, зато вполне мог себе представить, насколько ожесточенная шла битва. Вместе с ростом тучи каждый из небожителей ощущал, как их тела сжимает и разрывает невероятная сила, едва не давя. Столкновения магии в вышине были настолько велики, что некоторые из бессмертных, уделявших мало времени совершенствованию, кашляли кровью.

Когда давление достигло своего пика, все в округе задребезжало и ослепительно белый свет разбил тучи, одним махом снося армию демонов и очищая мир от темной ци!

Вслед за сполохом без следа исчезли грозные тучи, на их месте лишь гордо парил высокий мужчина с черным мечом в руках. Его лицо слегка побледнело, на подбородок с губ стекала струйка крови, но в этот миг любой признавал его непобедимую мощь.

Этот дракон, вопреки всему, победил… Повелителя демонов, которому не была страшна даже техника Очищения Небес.

Чан Юань, сняв купол, неторопливо подошел к Сы Мин и спокойно произнес:

– Вот видишь, если с тобой все хорошо, то и со мной тоже.

Та уже вытянула свои пальцы в когти с намерением хорошенько оцарапать его, но сказанные им слова умерили ее гнев. Вместо этого девушка обняла Чан Юаня за шею и, прижавшись, запричитала:

– Ты подожди у меня. Вот вернемся, и я поставлю тебя на колени на доску с гвоздями!

– Куда вернемся? – только и спросил тот.

Куда же они вернутся?.. До Звездной владычицы вдруг дошло, что, пусть они и решили путешествовать по миру, им нужен дом, который мог бы вместить обоих и множество будущих драконьих яиц.

Сы Мин вынырнула из объятий Чан Юаня и обнаружила, что армия демонов была разгромлена, а небожители теперь с опаской наблюдали за ними двумя с лицами, полными тревоги, словно Чан Юань вот-вот уничтожит мир. Никто по-настоящему не верил ни ему, ни ее убеждениям о его безобидности. Видимо, придется жить в окружении всеобщих подозрений и опасений.

На нее вдруг нахлынула усталость.

– Сы Мин, – позвал ее Чан Юань, – мне вдруг захотелось вернуться в руины Десяти Тысяч Небес.

Там не было ни презрительных взглядов, ни настороженности, ни отвращения, лишь одиночество… Но о каком одиночестве речь, если они будут там вместе?

– Ладно, вернемся в руины Десяти Тысяч Небес. – Она сделала паузу, а после продолжила рассуждать вслух: – Только они наполовину разрушены. Даже после того как Чан Ань пожертвовал собой ради восстановления печати, вернуть руины в прежнее состояние будет сложно… Нам остается только просить Небесного императора.

Чан Юань насупился.

– Тогда не будем возвращаться. Мне не нужна его помощь.

– Глупенький! – рассмеялась девушка. – Да он был бы счастлив запечатать нас. Это мы оказываем ему огромную услугу.

Пока они разговаривали, журавль-небожитель вывел из дворца под руку императора. Он стоял на облачной лестнице, глядя свысока на Сы Мин и Чан Юаня.

– Ваше величество, что скажете? – с улыбкой обратилась она.

После долгого молчания он ответил своим обычным ледяным тоном:

– Как пожелаешь.

* * *

Восстановление печати руин Десяти Тысяч Небес заняло немало времени, которое Сы Мин посвятила тому, чтобы устроить Чан Юаню экскурсию. Они посетили царство Людей и увидели, как Шэнь Цзуй и Цзи Лин наконец освободились от оков людских сплетен, оставили Затерянную гору и зажили семьей. Они также увидели, как Чан У отказался от дальнейшего совершенствования, избрав переродиться простым смертным. Сы Мин перед возвращением в руины Десяти Тысяч Небес сожалела лишь о том, что Маленькая орхидея, рыдавшая, что хозяйка ей больше не нужна, действительно исчезла. Никто не знал, куда она подевалась. Звездная владычица была уверена, что с таким взрывным нравом ей, вероятно, придется вкусить немало горечи и печали. Однако горький опыт – тоже опыт, верно?

Руины Десяти Тысяч Небес находились далеко за границей Небесного царства, потому император послал Мо Си и Сань Шэн сопроводить пару, чтобы те не передумали.

Прежде чем они прошли через барьер, Сань Шэн сказала Сы Мин:

– Если хотите сбежать, я могу закрыть себе и мужу глаза, так что мы ничего не увидим.

Мо Си вздохнул, но не возражал.

Звездная владычица, рассмеявшись, взяла Чан Юаня за руку.

– Даже если сейчас сбежим, император узнает об этом и не успокоится, пока не доставит нам неприятностей. Он твердо убежден, что Чан Юань уничтожит мир… но разве дела его целиком не предопределены судьбой? Как и в тех трех жизнях, что вы прожили с Мо Си, я заранее начертала ваши натальные карты, однако ты нарушила изначальный ход событий. Так случилось и с Книгой Судеб, которую я начертала сама себе, желая возвращения дракона к Небесам и Земле, но теперь добровольно отправляюсь в заточение в руины Десяти Тысяч Небес вместе с ним. Кто сказал, что предначертанное непременно сбывается? Мы возвращаемся лишь для того, чтобы помешать тем, у кого есть скрытые планы поливать нас грязью, и надеемся отныне тихо и мирно жить вдвоем.

– С нашими драконьими яйцами, – добавил Чан Юань, потрепав возлюбленную по голове.

Сань Шэн рассмеялась вместе с ними. Вытащив из-за пазухи кисть, она вложила ее в руку Сы Мин.

– Я восхищаюсь тобой. Могу подарить маленький подарок на прощание?

Сы Мин без колебаний приняла его.

– Спасибо. Что же, прощайте.

Наблюдая, как две фигуры постепенно исчезают в темноте, у Сань Шэн защипало в глазах. Она вдруг крикнула им вслед:

– Эй! Там же ничего нет, разве вам не страшно?

Однако ответа она уже не услышала.

До руин Десяти Тысяч Небес не доносились звуки снаружи, остался лишь последний вопрос Сань Шэн: «Разве вам не страшно?»

– Нет, не страшно.

Сы Мин взглянула на Чан Юаня рядом с собой. Она игриво провела по любимому лицу подаренной Сань Шэн кистью, вырисовывая цветочные лепестки, и тихонько усмехнулась.

– С тобой, где бы я ни оказалась, меня окружает покой и все расцветает.

Внезапно лепесток, нарисованный Сы Мин, появился из ниоткуда. Розовые лепестки осыпались с кончика кисти, паря во тьме руин Десяти Тысяч Небес. Пара обменялась недоуменными взглядами.

– Эта кисть…

Сы Мин погрузилась в размышления, а затем разразилась искренним смехом.

– В царстве Людей говорят, что моя кисть определяет жизнь, а кисть Пань Гуаня [63] – смерть. Когда я была Звездной