скажет – «да» или «нет». Разумеется, в этом я участвовать не буду – возможно, что никогда, – но мне нравится за этим наблюдать, а атмосфера там настолько не похожа на все эти мрачные конторы и угрюмую обстановку многих других заведений, где только и говорят что о деньгах, что мне издательство кажется каким-то иным миром – и там я себя чувствую дома. Я скорее согласен вытряхивать дверные коврики и разводить огонь там, чем быть старшим клерком в большом магазине, торгующем кожей и мехом, и получать большое жалованье.

Деми остановился перевести дух, а миссис Мег, лицо которой все больше светлело, восторженно воскликнула:

– Вот это мне по душе! А ты уже получил место? Ах, мальчик мой милый! Ты обязательно преуспеешь, если поступишь в это почтенное, процветающее заведение, где столько прекрасных людей, которые станут тебе помогать!

– Вроде бы получил, но уверенности пока нет. Возможно, я им не подойду; пока у меня испытательный срок, начинать придется с самых низов. Мистер Тайбер исключительно великодушен и обещает продвигать меня по службе, но не в ущерб другим сотрудникам и по мере того, как я стану доказывать свою пригодность. Начну я первого числа следующего месяца, в торговом отделе – буду готовить книги к отправке, собирать заказы и выполнять другие поручения. Мне это по душе. С книгами я готов делать что угодно, пусть даже просто стирать с них пыль.

И Деми рассмеялся, довольный тем, что уготовило ему будущее, – он уже перепробовал немало разных вещей и наконец-то, похоже, нашел дело себе по душе, которое также сулило заманчивые перспективы.

– Любовь к книгам ты унаследовал от дедушки; он жить без них не может. Я этому рада. Подобные вкусы свидетельствуют об утонченности натуры, а в жизни будут служить подспорьем и утешением. Я очень рада, Джон, что ты наконец-то определился со своим поприщем – да еще нашел столь подходящее место. Большинство мальчиков встают на профессиональный путь гораздо раньше, однако я не считаю разумным рано отправлять их в самостоятельную жизнь, именно тогда, когда и тело и душа нуждаются в надзоре и попечении родных. Но ты уже мужчина, пора вставать на собственные ноги. Приложи все усилия, будь таким же честным, работящим и жизнерадостным, как твой отец, – и мне будет все равно, сколько ты зарабатываешь.

– Постараюсь, мама. Второго такого шанса не представится: к сотрудникам в «Тайбере и компании» относятся по-джентльменски и щедро платят за добросовестный труд. Там все устроено по-деловому, и мне это по душе. Ненавижу пустые обещания, а также косность и деспотизм. Мистер Тайбер сказал: «Это, Брук, чтобы вы освоились в нашем деле, а потом будет вам и другая работа». Тетя сказала ему, что я писал книжные анонсы и имею литературные склонности; и хотя никакие «шекспировские шедевры», как она это назвала, мне не по силам, возможно, впоследствии у меня будет и литературная работа. Но даже если и нет, я считаю, что это почтенный и благородный труд – отбирать книги и дарить их читателям; я буду рад, если стану вносить в него даже самый скромный вклад.

– Твой подход меня радует. Человек не может быть счастлив, занимаясь нелюбимым делом. Я, помнится, терпеть не могла преподавание, а вот вести дом для своей семьи мне нравилось, хотя это во многом труднее. А тетя Джо это все одобряет? – спросила миссис Мег, мысленному взору которой уже предстала роскошная вывеска «Тайбер, Брук и компания» над дверью знаменитого издательского дома.

– Весьма – ей с трудом удалось тебе не проговориться. Я уже столько настроил планов, столько раз тебя разочаровал, что не хотел ничего говорить, пока не будет полной уверенности. Пришлось подкупить Роба и Теда, чтобы они сегодня вечером задержали тетушку дома, пока я тебе все не скажу, – она-то хотела бежать сюда и поведать все сама. Тетя настроила для меня таких воздушных замков, что хватит на целую Испанию – так что, пока мы дожидались решения нашей участи, скучать было некогда. Мистер Тайбер не принимает поспешных решений, но уж если принял – дело сделано; я считаю, что начало положено.

– Господи, милый, как же я на это надеюсь! У меня сегодня очень счастливый день – ведь я боялась, что, заботясь о тебе, проявила легкомыслие, избаловала тебя – и мой сын, несмотря на свои дарования, растратит жизнь на безобидные, но и бесполезные занятия. Теперь я спокойна. Если только Дейзи обретет счастье, а Джози откажется от своих мечтаний, я буду совершенно довольна.

Деми дал маме несколько минут на то, чтобы порадоваться, – сам он в это время с тихой улыбкой предавался одной особой мечте, о которой пока говорить рано; потом он произнес покровительственным тоном, к которому неосознанно прибегал в разговорах о сестрах:

– О девочках я позабочусь, но я начинаю понимать всю правоту дедушкиных слов: каждый из нас должен заниматься тем, к чему его предназначили Господь и природа. Здесь ничего не изменишь, можно только развивать свои хорошие задатки и сдерживать дурные. Мне кажется, я наконец-то ощупью добрался туда, куда стремился. Пусть и Дейзи обретет свое счастье, истинное и чисто женское. Если Нат вернется домой с успехом, я скажу ему: «Благослови вас Бог, дети мои!» – и устрою им отдельное гнездышко. А потом мы с тобой поможем маленькой Джо понять, какие слова ей больше по сердцу: «Весь мир – театр» или «Дом, милый дом»[66].

– Полагаю, так и нужно поступить, Джон; и все же я против своей воли строю планы и надеюсь, что они осуществятся. Я вижу, что Дейзи все больше сближается с Натом; если он докажет, что достоин ее, я позволю им обрести собственное счастье, как мне позволили мои родители. А вот с Джози я предвижу много мучений: да, я очень люблю театр и всегда любила, но даже вообразить себе не могу, что моя дочь станет актрисой, хотя у нее, безусловно, есть к этому талант.

– И кто в этом виноват? – поинтересовался Деми с улыбкой, припомнив ранние успехи своей мамы и ее ненасытный интерес к сценическим затеям окружавшей ее молодежи.

– Знаю, что я. Да и как может быть иначе, если я разыгрывала с вами «Младенцев в лесу»[67], когда вы еще и говорить-то не начали, и научила Джози декламировать стишки из «Матушки Гусыни» еще в колыбели. Да уж, материнские предпочтения всегда возрождаются в детях, приходится ей, себе в наказание, давать им волю.

И миссис Мег рассмеялась, одновременно покачивая головой, ибо вспомнила бесспорный факт: все Марчи наделены театральными склонностями.

– А что плохого в том, что появится великая актриса, носящая наше имя, помимо писательницы, священника