удерживающий здоровенный поднос на растопыренных пальцах левой руки, правой принялся сноровисто расставлять на столе плетенку с хлебом, кружки с компотом и мисочки с маринованными овощами. Когда поднос, наконец, опустел, он поклонился и скрылся за кухонной дверью.

В кухне царил аромат пряных трав, лука и перца. На плите, поблескивая начищенными боками, красовался огромный чугунный казан. Еще утром, как только ушли отзавтракавшие посетители, Зоя обжарила в нем мелко нарезанное мясо, с луком, добавила печень и протушила, пока мясо не стало мягким. Потом в казан отправилась гора нарезанной зелени: петрушка, кинза, базилик и зеленый лук. Тархун в столице невозможно было достать ни за какие деньги, что ее немало расстраивало, но, к счастью, бахш можно было приготовить и без него.

Затем, как только зелень потеряла объем и осела, Зоя перемешала ее с мясом, добавила в казан рис, кипяток и утопила в горке риса небольшой острый перец. И вот теперь готовый бахш, протомившийся положенное время на слабом огне, пора было подавать посетителям.

Появление слуги с подносом сидящие в зале встретили одобрительным гулом. Ловко лавируя между столами, он расставлял тарелки. Радостное предвкушение на лицах сменялось удивлением, а у кого-то и недоумением.

– Это похоже на плов, – признал спутник Виктора, осторожно ковыряя ложкой содержимое тарелки. – Но почему он зеленый?!

– Умеет хозяйка удивлять, – хохотнул толстяк. – Право же, как скучно мы раньше жили!

Зоя аккуратно прикрыла дверь, ведущую из кухни в зал, и облегченно вздохнула. Несмотря на закрепившуюся за ней славу ниспровергательницы традиций и великой поварихи, она каждый раз переживала, что увидит то же самое, что и в Больших Бобрах: каменные лица, брошенные ложки, спины уходящих недовольных посетителей. Впрочем, приверженцы кулинарных традиций к ней в таверну и не ходили.

Четыре года назад, когда они с Миреком прочесывали пригород в поисках дома, который хотелось бы назвать своим, они остановились перекусить в небольшом трактире. Внутри было пыльно и пусто, мрачный хозяин брякнул перед ними по тарелке с кашей, принес Зое стакан молока, а Любомиру – кружку холодной колодезной воды.

– Да какие уж тут посетители, – буркнул он, отвечая на осторожный вопрос. – Вон, Поварская Гильдия какую-то невиданную еду продавать затеялась. У нас-то по заветам все, по старинке, отец мой еще эту таверну держал и дед мой, и прадед, а теперь хоть продавай за бесценок. Потому как один убыток от нее, налог-то каждый год заплати, а вы за эту неделю первые, кто зашли. Все к ним валом валят. Кто не есть, тот посмотреть, как другие едят. Тьфу! Позорище.

Распрощавшись с трактирщиком, они в тот день осмотрели еще два дома – оба им категорически не понравились – и, усталые, вернулись в пансион госпожи Деяны, в котором снимали комнатку. В услуги пансиона также входили невкусный завтрак и редкая стирка белья.

– Хорошо, конечно, что ты откупилась от Академии, – вздохнул Мирек, жуя купленный по дороге пирожок. – Но теперь они на твоем рецепте бешеные деньги заработают, палец о палец не ударив.

– Ну, предположим, я не только плов готовить умею, – задумчиво ответила Зоя. – Но как ты себе вообще это представляешь? Это в Бобрах стражникам больше негде поесть было, а здесь кто придет? Буду сидеть на пыльной кухне, как этот дядька.

Через три дня они торжественно заверили в Канцелярии договор о покупке таверны, и закипела работа. Отчаянно ругаясь, Зоя отмывала кухонную утварь и очищала мебель от вековых наслоений грязи и жира. Торговалась на рынке, пытаясь сэкономить оставшиеся после приобретения таверны деньги и закупить свежие качественные продукты как можно дешевле. Узнавала в Поварской Гильдии, как правильно оформить патент на рецепт и получить экспертное заключение. Мирек днями пропадал в полицейском управлении, а вечерами – непонятно где, возвращался поздно, измазанный то угольной пылью, то рыбьей чешуей, а утром снова уходил, добавив еще несколько монет к их скудным сбережениям.

В день торжественного открытия таверны «Сытый Бобер» Зоя приготовилась скучать в одиночестве, а потом, вечером, пойти и от души нареветься в саду под старой вишней. Однако, времени на такие изысканные развлечения у нее не хватило. Явившаяся ко времени завтрака орда сыщиков, писцов из Канцелярии и счетоводов из Казначейства враз смела все пирожки с картошкой и тушеную капусту с мясом, так что ей пришлось срочно становиться к плите.

– Сплетни – двигатель прогресса, – усмехнулся вернувшийся пораньше со службы Мирек. – Виктор им все уши прожужжал, они просто не могли пропустить такое развлечение. И учти, сплетни дошли до начальства. Завтра толпа будет еще больше.

Звонкий лай и детские крики вырвали Зою из воспоминаний. Хлопнула задняя дверь таверны и в кухню ворвался ураган по имени Михал, папина гордость и мамина радость. Следом трусил недовольный Бублик. Три года назад, когда Михал издал свой первый крик, Бублик назначил себя одновременно сторожем и нянькой малыша и с тех пор не отходил от него ни на шаг.

– Мама, смотри! – Михал торжественно продемонстрировал ей грязную кривую ветку. – У меня меч! Я рыцарь!

– Очень хорошо, милый, – улыбнулась Зоя. – Пойдем-ка, пожалуй, домой. Тут и без нас справятся, а тебе пора кушать кашу и спать.

– Пойдем, – согласился ее сын. – Папа сказал, кашу надо кушать, иначе я не вырасту большой и сильный. А ты расскажешь мне сказку?

– Конечно.

– Страшную?

– А ты хочешь страшную? – удивилась Зоя.

– Да, только чтоб потом все было хорошо!

– Все уже хорошо, – подмигнула ему Зоя и поцеловала ничего не понимающего сына в макушку. – И будет только лучше!